— С моей стороны проблем не будет.
Его слова режут, словно осколки стекла.
Подавив желание поморщиться, я поправляю на плече лямку дорожной сумки и киваю на дверь.
— Идём?
Смирившись со своей участью, он открывает дверь и жестом приглашает меня войти в дом.
19.Дайн

Окутанный тенями, я возникаю посреди прозекторской. По другую сторону стола Базил Барнс вскрикивает и роняет на пол рёберные ножницы. Его лиловые глаза вспыхивают ослепительно-белым, пока он собирает на кончике языка все доступные богам и людям заклинания, готовый стереть меня с лица земли одним проклятием.
— Привет, Баз.
Барнс отшатывается.
— Сиськи Гекаты! — Он швыряет рабочий лоток, и металлические инструменты со звоном разлетаются. — Дайн... Ну почему ты каждый раз так появляешься?
Я выпускаю свои тени, позволяя им закружиться по комнате. Они приглушают резкий свет люминесцентных ламп, создавая атмосферу, больше похожую на средневековую хирургическую палату. Эффект творит чудеса со стариком, чья грудная клетка сейчас вскрыта на секционном столе. Тени придают его лицу суровую благородность, делая похожим на царя бронзового века.
Баз стягивает черные хирургические перчатки и бросает на лоток.
— Значит, это правда ты?
— Кто еще может незаметно пройти сквозь твои барьеры?
Обойдя стол, маг крепко меня обнимает.
— Где ты, черт возьми, пропадал? — Баз прижимается к моей костлявой груди и похлопывает по спине. Прикосновения ощущаются странно. Обычно прикасаюсь только я, и исключительно руками. — Боги, я думал, ты мертв.
— Я мертв.
— Сколько времени прошло, старый друг?
— Слишком много, — хриплю, вдыхая сладкий, знакомый запах.
На губах Барнса мелькает улыбка. Отстранившись, он окидывает меня взглядом.
— А ты ни на день не постарел.
— Как и ты.
Он посмеивается, возвращаясь на другую сторону стола.
— Придется извинить за беспорядок. Работа никогда не стоит на месте, сам знаешь.
Оглядываюсь, впитывая все вкусы и текстуры комнаты. Резкая кислотность бальзамирующей жидкости обжигает горло. На нее наслаивается запах тления, напоминающий старый пергамент, землистость обнаженных органов, железный привкус крови и свежий лимонный аромат средства для мытья полов. Смотрю на друга.
— Ты все еще называешься Базилом Барнсом?
Он пожимает плечами, развязывает фартук для вскрытий и небрежно набрасывает его на вскрытое тело.
— Когда мне это удобно. Я уже несколько десятилетий управляю этим местом.
На кончиках его пальцев материализуется визитка. Он протягивает её мне. Я беру её и вслух читаю:
— Ритуальные услуги «Барнс и сыновья». — Поднимаю взгляд. — Какое поколение «сына» сейчас отыгрываешь?