Мы сворачиваем с главной дороги на извилистую гравийную подъездную аллею, и он сбавляет скорость. За поворотом деревья расступаются, открывая темный луг с серебристой травой. Она почти светится в лунном свете. Дорога серой лентой тянется к белому двухэтажному зданию в стиле греческого возрождения, словно сошедшему со страниц романа Луизы Мэй Олкотт.
На первом этаже горит свет во всех окнах, заливая их тёплым золотистым сиянием. В центре фасада находится входная дверь, над которой возвышается небольшой портик с фронтоном. По обе стороны симметрично расположены окна с тёмно-зелёными ставнями. За домом темнеет силуэт амбара и ещё нескольких хозяйственных построек.
— Красиво, — нарушаю я драгоценную тишину.
— Скорее хлопотно, — бормочет Джаспер.
— Всё самое лучшее требует хлопот, — отвечаю с дразнящей улыбкой.
Он закатывает глаза, объезжая дом сзади. Переводит рычаг на паркинг, и двигатель стихает, переходя на низкое урчание. Джаспер бросает на меня взгляд.
— Наверное, стоило упомянуть, что я живу не один.
Я напрягаюсь, вцепившись в ремень сумки.
— Живешь не один? Это такой шифр для слова «девушка»?
Он невольно усмехается, глуша мотор.
— Умоляю, больше так не говори.
В груди порхает легкость. После такой ночки приятно сделать что-то настолько нормальное, как поддразнить своего колючего нового босса.
— М-м, обожаю мужчин, достаточно уверенных в себе, чтобы умолять.
Он впивается в меня тяжёлым взглядом.
— Флирт должен прекратиться прямо сейчас, мать его.
— Это твоё четвёртое правило?
Он кривится, а я улыбаюсь, понимая, что только что заставила его вспомнить тот момент, когда мы впервые остались наедине у меня в квартире. Боже, кажется, будто с тех пор прошла целая вечность, а ведь прошло всего несколько дней. Мне нужно поспать. И выпить кофе. И получить оргазм. Только не от своего босса.
— Поверь мне, Берди. Если тебе дорого собственное душевное спокойствие, не флиртуй со мной при Гортензии Гастингс.
— Гортензии? — Уставший мозг со скрипом складывает пазл.
О! Гортензия — это та пожилая леди с артритом, которая работает в магазине и сводит Джаспера с ума своим сводничеством. За ужином в пятницу каждый упомянул ее хотя бы раз. Похоже, она лучшая и самая давняя подруга всего острова.
Я ахаю от восторга.
— Погоди, вы живете вместе?
— Она моя соседка по дому, — поправляет он. — К моему сожалению. Никак не могу заставить ее, блядь, съехать.
Потянувшись через корзинку, в которой сидит Пиклз, я сжимаю его руку.
— Оу, Джаспер, ты живешь с бабулей? Это так мило...
Тихо зарычав, он распахивает дверцу и выбирается наружу.