Эзра сияет.
— Ты явно хорошо подготовилась.
— Люблю быть во всеоружии.
— Ну, технически женщин никогда не судили, разве что судом общественности. Их выследила разъяренная толпа; по сути, загнала прямо в эту самую церковь. Они прятались в этом подвале, как раз там, где мы сейчас стоим.
По рукам пробегают мурашки, когда я оглядываю старую, покрытую плесенью каменную кладку.
— Они заперли их здесь, внизу?
— В некотором роде.
— Что произошло? — Даже не замечаю, как перехожу на шепот.
Лицо Хоу становится серьезным.
— Они подожгли церковь, Берди. Сожгли ее дотла вместе с женщинами внутри.
Зловещее чувство, охватившее меня при спуске по лестнице, теперь обретает куда больший смысл. Это священная земля, но совсем не в том понимании, которое вкладывает в него Церковь. Пять невинных женщин встретили свой конец прямо там, где я стою.
— Какое отношение всё это имеет к Хоумвуду? Что ты на самом деле там ищешь?
Он улыбается, в глазах мелькает озорной огонек.
— Пойдем со мной.
28.Джаспер

С возвращением Горти атмосфера в доме сменяется с теплой на напряженную. Ада Кларк вместе с сыном Джоной проскальзывают где-то между первой и третьей чашками кофе, собирая полный состав ковена, за исключением Фиби. Я редко созываю общий сбор, поэтому неудивительно, что они бросили все дела, чтобы прийти.
И Фиби я звать не стану. Особенно зная, что она отменит все планы и примчится сюда в тот же час. Называйте меня эгоистом, но она — последняя из Прескоттов, пусть и без магии. Когда меня не станет, некому будет продолжить наш род. Она останется в Германии, подальше от этой грязи. Она должна жить. От этого зависит наша линия.
Ада Кларк ковыляет мимо с тарелкой еды. В свои восемьдесят семь она старейший член ковена. Ее сыну Джоне под шестьдесят, и он со странностями. Родовое проклятие наделило его даром Видения. Обычно он избегает подобных крупных сборищ, потому что физический контакт вызывает у него видения. В последний раз он увидел смерть Грейси. Когда он впал в транс и выложил все подробности вслух, это изрядно испортило настроение на ее дне рождения.
Сейчас он стоит в углу, потягивая чай из кружки Горти с «Золотыми девочками». Высокий, тощий, почти истощенный, редкие светлые волосы зачесаны на лысину. И он почти всегда носит вязаную жилетку, даже летом. Киваю ему, но он не отвечает. Бледно-голубые глаза пусты, взгляд прикован к точке на стене у меня за спиной.
Как я уже сказал, тот еще чудак.
Но он из ковена, так что ему здесь рады.
Обвожу взглядом остальных. Большинство расселось за столом. Горти устроилась по правую руку от меня, тихо переговариваясь с Адой. Хейзел Гринвуд сидит слева, держа телефон с Корой по видеосвязи. Кора улыбается и молча машет рукой, заправляя прядь неоново-синих волос за ухо. Фрэнки стоит дальше всех, у плиты, скрестив руки на груди, не сводя с меня глаз.