Я замираю, когда кончики его пальцев касаются жилки у меня на шее.
— Этого недостаточно, — выдыхаю я. — Я хочу услышать его целиком.
Костлявые пальцы другой его руки обхватывают мою всё ещё протянутую ладонь. Крепко сжав её, он скрепляет нашу дьявольскую сделку. Ни сухожилий, ни плоти, чтобы удерживать кости вместе, но хватка у него крепкая. Это создание соткано из древней, могущественной магии. Он делает глубокий вдох, и я снова чувствую, как моя душа тянется к нему. Я не могу разглядеть, что скрывается в глубине его капюшона, но знаю: он улыбается, торжествуя.
— Чувствуешь, да? Твоя душа и правда отчаянно меня жаждет. Такая прекрасная малышка... такая вкусная. Мое сладчайшее золотое яблоко.
Скриплю зубами, проглатывая ругательство.
— Просто назови полное имя, мудак.
Он снова делает вдох, и меня пробирает дрожь. Его голос кипит магией. Каждое слово огненной лаской скользит вниз по моей шее.
— Хочешь знать моё имя, смертный? Заслужи его. Помоги мне. Докажи свою преданность. А пока даже имя Дайн не для твоих уст.
Я рычу, всё ещё пытаясь вырвать руку.
Он сжимает мою ладонь так сильно, что, кажется, вот-вот раздавит кости.
— Сделай это, милый ведьмак. Произнеси моё имя.
— Нет…
— Скажи.
Судорожно хватая ртом воздух, я хрипло шепчу:
— Дайн.
Магия оплетает язык. Знать его имя — значит знать само существо. Теперь нас связывают еще одни узы. Душа к душе. Имя к имени. Я ощущаю его сущность во вкусе этого имени: мягкий виски, поджаренный маршмеллоу, вечерние костры на пляже и согретые солнцем пледы, расстеленные на песке.
Дом, — с трепетом шепчет собственная магия. Произнести имя рейфа вслух — всё равно что вернуться домой.
Да что со мной не так?
Когда рейф наконец отпускает руку, тени водоворотом разлетаются в стороны, возвращая нас в звездную ночь и золотистое сияние семейного поместья. Поправив одеяние — жест, который кажется слишком человеческим, — обводит старый дом костлявой рукой.
— Ну, милый ведьмак? Не пригласишь войти?
22.Дайн

Я следую за своим ведьмаком к заднему входу его уютного фермерского дома. Он такой суровый и сильный, так прекрасно сложен. Для меня такая редкость говорить с жертвой после того, как её имя уже названо. Джаспер кажется мне бесконечно увлекательным. Каждое его злобное ворчание и сдавленное проклятие приводит в трепет. Думаю, он хочет, чтобы я за ним поохотился. Хочет сражаться. Хочет попытаться победить.
Окидываю взглядом травянистые поля. Полагаю, мы могли бы сделать это прямо здесь. Я мог бы загнать его в те деревья, сбить с ног своими тенями, показать в точности, каково это — трахать рейфа.