Развернувшись, я направляюсь к стеклянным дверям. Холод из подвала так до конца и не отпустил. Снова пробегает мурашками по рукам, когда прохожу сквозь остатки осыпающегося церковного дверного проема. Хоу прав. В этом здании погибли пять женщин. Жуткие, ужасные смерти. Спустя четыре сотни лет, считаю, они заслуживают немного справедливости. Заслуживают шанса на то, чтобы их история наконец была услышана.
32.Дайн

Уже второй раз за два дня я позволяю себе раствориться и переместиться в секционный зал морга База. Ненавижу оставлять моего ведьмака, когда столько всего нужно сделать, столько спланировать, но без оболочки от меня не будет никакого толка. Я никогда не считал нужным делиться этим фактом с Людмилой. В ее понимании преследование — занятие исключительно пассивное. Я наблюдаю для нее. Слушаю, выведываю секреты, изучаю модели поведения.
Она не знает, что рейфам иногда нравится более активный вид преследования. Не знает, потому что никогда не спрашивала. В оболочке я волен свободно перемещаться по миру смертных. Могу разговаривать с людьми, и они будут видеть меня — и мне не придется прикасаться к ним, не придется иссушать их.
Еще один плюс, о котором я никогда не упоминал ни одной душе? Заключение моей сущности в оболочку помогает контролировать жажду. Прошел всего день, а потребность снова почувствовать вкус Джаспера готова разорвать меня на части. Мненужна оболочка. И есть только один маг, которому я доверяю эту работу.
Баз склонился над телом крупной женщины, погрузив руки по локти в её вскрытую грудную клетку. Его серебристые волосы собраны в небрежный пучок. Выбившиеся пряди обрамляют лицо. Сегодня на его веках мерцают голубые тени, а брови слегка усыпаны крошечными кристаллами, наполовину скрытыми за защитными очками.
— Привет, старый друг.
На этот раз он подпрыгивает не так высоко. Вынув сердце женщины, балансирует им в руках в перчатках. За защитными очками светятся лиловые радужки.
— Как по-твоему, оно выглядит увеличенным?
Подплываю ближе, осматривая сердце.
— Левый желудочек кажется набухшим.
Баз крутит орган, прищурившись.
— Хм... кардиомегалия на фоне аортального стеноза. — Он плюхает сердце на серебряные весы. — Четыреста граммов. Запиши.
Широко развожу руки.
— Увы, у меня нет ручки.
— Да не ты.
За спиной слышится характерный скрип пишущего пера. Оглядываюсь через плечо и вижу в углу комнаты человека, застывшего на коленях. Она одета как медсестра, держит планшет и лихорадочно строчит заметки страусиным пером. Ее аура ярко-вишневого цвета.
— Кто это?
— Китти, — отвечает Баз, не поднимая головы. — Моя новая ассистентка на вскрытиях. Другие возможные причины кардиомегалии?