— Ты хочешь убить ее?
— Это единственный способ навсегда избавиться от неё. Что бы ни было нужно Людмиле на их острове, убийством верховного жреца она не ограничится. А сам я убить её не могу. Магия связывающих нас уз не позволит. Они нуждаются во мне не меньше, чем я в них. Сейчас я отправлюсь к ним и предложу свою помощь. Но прежде мне нужна твоя.
Он со стоном отворачивается.
— Я правда не могу в это вмешиваться.
— Чего стоит твоя свобода? — бросаю ему в спину. — Чем ты готов рискнуть, чтобы её сохранить?
Поморщившись, он снова поворачивается ко мне.
— Дайн, дорогой… Так нечестно. Не смей играть на чувствах мага…
— Да нет никакой честной игры! — Подплываю ближе, протягивая руки. Маг напрягается, и я оставляю их висеть в воздухе, не прикасаясь. — В этом деле вообще никогда не было честности. Я спрашиваю тебя, моего старейшего и ближайшего друга: окажись ты в ловушке, на что бы не пошел, чтобы вырваться на волю?
Он долго не отводит взгляда, на глазах выступают новые слезы.
— Блядь.
С облегчением выдыхаю.
— Баз, спасибо.
— Я не сказал «да».
— Знаю, но ты скажешь.
Барнс раздраженно щурится.
— Из-за тебя нас обоих убьют. Понимаешь, да?
Пожимаю костлявым плечом.
— Я уже мертв.
Глухо зарычав, маг делает шаг вперед, предупреждающе тыча пальцем мне в лицо.
— Если это выйдет мне боком, причем в любом смысле, кроме приятного, я буду преследовать тебя до скончания времен. Слышишь, Дайн? У тебя больше не будет ни минуты покоя. — Кончик его пальца потрескивает фиолетовыми искрами, скрепляя угрозу непроизнесенным проклятием.
Улыбаюсь, даже зная, что под капюшоном этого не видно.
— Мне бы это понравилось.
Фыркнув, он скрещивает руки на груди.
— Ладно, хорошо. Что тебе еще нужно?
Оглядываю обстановку магического морга, и в голове зарождается идея.
— Можешь сделать свидетельство о смерти?
— А кто умер?
— Никто.
— Ну и зачем тогда свидетельство о смерти?
Он не видит, как я снова улыбаюсь.
20.Берди

Джаспер проводит меня внутрь Прескотт-хауса. Думаю, эта комната — более поздняя пристройка к первоначальному зданию. Просторное подсобное помещение, в углу установлена стиральная машина с сушилкой наверху. Белье мягко перекатывается в барабане. Раковина в фермерском стиле врезана в восстановленную деревянную столешницу. Вдоль открытых потолочных балок равномерно распределены крючки. На каждом висят пучки сохнущих цветов и трав. Ароматы образуют божественную смесь травяных, цветочных и пряных нот.
Я откидываю голову, рассматривая всё это.
— Вау. Ты используешь это всё для средств для ванны?
— Кое-что, — отвечает он. — Остальное для чая.