Блядь, время вышло.
Я отмахиваюсь от него.
— Ладно, исчезни. Нельзя, чтобы за кухонным столом сидел рейф, когда сюда зайдет мой ковен.
Он напрягается, явно не решаясь уйти. Выглядит это до смешного нелепо: весь такой мрачный рейф, в капюшоне, окутанный клубящимися тенями, сидит за моим столом, заваленным таким количеством цветов, что хватило бы на целую цветочную лавку, и еды для завтрака столько, что впору открывать собственное кафе.
— Они должны узнать, что я здесь, — рассуждает он. — Весь наш план зависит от того, согласятся ли они работать со мной.
— Согласятся. Но о том, что твою душу чуть не высосал рейф, нельзя просто взять и объявить ковену ещё до того, как всем успеют налить кофе. Поверь мне.
Хлопают дверцы машин. По гравию шуршат новые колёса. Голоса. Смех.
Сердце начинает колотиться. Я подхожу к Дайну и тяну его со стула.
— Давай. Исчезни.
Он обхватывает костлявой рукой моё запястье.
— Милый ведьмак…
— И хватит уже с этим дерьмом про «милого ведьмака». Вкупе со всеми этими цветами ковен точно решит о нас невесть что.
Он заметно оживляется.
— Тогда только наедине? Когда я буду лежать с тобой в постели и гладить тебя по волосам?
Со стоном я снова толкаю его.
— Мы же договорились больше об этом не говорить.
— Точно. Только наедине.
— Нет. Никогда.
— Если только мы не одни...
— Я убью тебя по-настоящему, — шиплю я.
Посмеиваясь, он исчезает.
Я по инерции подаюсь вперёд, выставив руки, и спотыкаюсь буквально на ровном месте как раз в тот момент, когда в дверь громко стучат.
Мой ковен здесь.
25.Берди

Я машу Горти на прощание с заднего входа в магазин и смотрю, как она уезжает на своём маленьком хэтчбеке. Всю дорогу до города она без умолку болтала о погоде и пересказывала островные сплетни. И не меньше трёх раз напомнила, что сегодня ужин начинается ровно в шесть. Ещё она всё допытывалась, какие блюда я люблю больше всего. Когда речь зашла о пасте, кажется, я назвала арраббьяту.
Теперь мне уже не вырваться из её цепких объятий. Она как кракен доброты, мифическое чудовище, сотканное из материнской заботы. Сегодня вечером я приду и съем свою острую пасту. А потом придётся придумать, как бы ловко отвертеться от всех последующих ужинов.
Поправив ремень сумки на плече, опускаю взгляд на Пиклза. Сидит свернувшись клубком в корзинке и с самого отъезда ведет себя просто образцово. Горти дала ключ от магазина, велев «просто забросить его туда». Но это звучит как-то слишком жестоко.
— Не заскучаешь в магазине совсем один?
Кот тихонько мяукает в ответ.
Со вздохом перехватываю плетеную ручку корзинки покрепче.