— Конечно, есть разница, — отвечает Горти. Заметив взгляды остальных, пожимает плечами. — Что? Интересуюсь ее политическими взглядами.
Фрэнки продолжает листать.
— Вижу сенаторов, премьер-министров, техно-миллиардеров... Похоже, она у богатых и влиятельных всего мира в кармане.
— А может, это они все у неё в кармане, — задумчиво произносит Ада, отпивая чай.
Подаюсь вперед, возвращая внимание к себе.
— Всё это — лишь маска, которую она показывает человеческому миру. Мы должны иметь дело с той, кто она есть на самом деле... с могущественной ведьмой. По словам моего нового источника, в магических кругах ее называют Вороной...
— У-у-у, аж мурашки по коже, — бормочет Горти, потирая предплечья.
— Она заправляет операциями на черном рынке из Уинтропа, — продолжаю. — Судя по всему, торгует магическими артефактами: гримуарами, проклятыми вещами. Не заблуждайтесь, у этой ведьмы нет никаких моральных принципов. Она сначала убивает, потом задает вопросы. Вчера она подослала убийцу, думая, что я не дам отпора. Чтомы не дадим отпора.
Еще несколько вздохов.
— И она ошибается, — говорю громче. — Я собираюсь бороться с ней и собираюсь победить. Потому что никто не может пойти против ведьмака с острова Берр и остаться в живых, чтобы рассказать об этом.
Старушка Ада стучит костяшками по столу.
— Вот это разговор! Давненько у меня не было по-настоящему веской причины наслать на кого-нибудь проклятие, чтобы у него нос отвалился.
С телефона Хейзел хихикает Кора.
— Только не говори, что ты и правда наслала на кого-то такое проклятие, тётушка.
Ада поджимает губы, накрашенные алой помадой, и лукаво подмигивает.
— А почему бы и нет? Эта пронырливая старая ведьма украла мой лучший рецепт яблочных слоек.
— Ада! — восклицает Хейзел, явно шокированная.
— И я бы сделала это снова! — Она поворачивается ко мне с коротким кивком. — Я на стороне моего верховного жреца. Скажи, что нужно, и мы всё сделаем.
Делаю глубокий вдох.
— Что ж... на данный момент я знаю лишь то, что всё это связано с Хоумвудом.
— Что «всё это»? — спрашивает Фрэнки.
Окидываю взглядом собравшихся — ясно, что она не единственная, кто растерян.
Пора выкладывать начистоту. Чувство вины скручивает внутренности, когда я встаю из-за стола и скрещиваю руки на груди.
— Я несколько недель знал, что что-то не так... с тех самых пор, как тот чертов турист заново открыл Хоумвуд.
Горти моргает за своими очками-жуками.
— О чем ты, милый?
— Людмила следит за нами, — отвечаю. — Вороны? Это ее Глаза. Они сообщают обо всех перемещениях на острове. Людмила наблюдала за мной, ожидая, что я предприму теперь, когда Хоумвуд найден. Она знает, что пытаюсь помешать Эзре Хоу копать глубже, но не хочет, чтобы он останавливался.