— Думаешь, за Первой Пятеркой охотилась другая ведьма? Не люди?
— Я не знаю. Как сказала Горти, нельзя быть уверенными наверняка. Но считаю, что это возможно. Убрав Священную Пятерку с пути, ведьма-соперница со злыми намерениями могла бы свободно забрать с острова всё, что захочет. Ничто не смогло бы ее остановить... пока не установили барьеры.
Ясно, что ковен тщательно это обдумывает. Некоторые переглядываются, другие пожимают плечами. Наконец слово берет старая Ада.
— Прости, парень. Но даже если твои слова — правда, и этой ведьме нужно было лишь то, что Священная Пятерка спрятала на острове, она бы уже давно умерла. В конце концов, ведьмы смертны. Это никак не может быть та самая ведьма из прошлого.
И вот мы подошли к правде, которая изменит всё.
— На самом деле, может.
Горти фыркает.
— Хочешь сказать, она открыла источник вечной молодости?
— Не источник вечной молодости, — уклоняюсь я. — Но уверен, Людмила нашла способ неестественно продлить свою жизнь. И уверен, что она снова здесь, готовая попытаться забрать то, что наша Священная Пятерка не хотела ей отдавать. Если я прав, ее нужно остановить. Навсегда.
От плиты Фрэнки скрещивает руки на груди.
— Где доказательства?
— Доказательства?
— Да. Доказательства, что эта ведьма была здесь четыреста лет назад. Доказательства, что сейчас здесь та же самая ведьма. Если хочешь, чтобы мы начали с ней войну, я хочу видеть доказательства.
Остальные члены ковена кивают, их взгляды снова устремлены на меня.
— Я не могу доказать, что это была она тогда, — признаю. — Пока нет. Но могу доказать, что она нашла способ неестественно продлить жизнь. И более чем легко доказать, что сейчас на нас охотится именно она. В конце концов, я доверяю своей ведьминской интуиции. И прошу всех Вас тоже мне довериться.
— Нет, ты просишь нас помочь тебе убить кого-то, — мягко поправляет Хейзел.
— Просто покажи нам доказательства, — говорит Гортензия, пока остальные согласно кивают. — Хороший жрец ведёт свой ковен за собой, дорогой. Он не принуждает его к действию. Покажи нам путь, по которому хочешь нас повести. Ты любишь нас, а мы любим тебя. И мы пойдём за тобой.
Из угла комнаты Джона шумно отхлебывает чай.
— Да прозреют те, у кого есть глаза, — монотонно тянет он своим слабым, гнусавым голосом.
— Что ты сказал, дорогой? — спрашивает мать.
— Теперь я хочу услышать рейфа. — Его пустой взгляд устремлён на меня, голова слегка склонена набок. — Он же и есть твое доказательство, верно?
О, блядь.
Все ведьмы за столом начинают перешептываться.
— Что он сказал? — шипит Мерси Руби, опасливо косясь на Джону.