Она должна умереть.
Я смотрю сквозь тонкую завесу Пустоты, наблюдая, как моя тюремщица сидит полуголая на диване, раскинув ноги и запрокинув голову, и стонет от удовольствия, пока Минди вылизывает ее киску, словно котенок сливки. Мне хочется просунуть руку сквозь завесу пустоты и врезать этой ведьме прямо по ее текущей пизде, пробив насквозь крошечную головку Минди. Хочется расколоть череп Минди, как яйцо, чтобы она впилась зубами в половые губы Людмилы.
Но я не могу. От одной лишь мысли о причинении вреда Людмиле, когда я так близко к ней, ошейник на моей шее сжимается сильнее. Сдавленно зарычав, я тянусь к бархатному шнурку у камина и дергаю за него. Тихий звон колокольчика разносится по комнате.
Людмила стонет, опуская руку на голову Минди, когда та пытается отстраниться.
— Погоди... не останавливайся.
Довольно воркуя, Минди с удвоенным усердием продолжает свое дело.
— Да. Ох, детка, пожалуйста...
Боги, я так не могу. Я не могу сидеть здесь и слушать, как Людмила кончает, пока гнев прожигает дыру в моем нутре. Протянув руку, я совершаю немыслимое. Звоню в колокольчик второй раз.
Людмила судорожно вздыхает; ее оргазм обрывается, и она отталкивает Минди.
— Боги... рейф, что? В чем дело?
Стянув кольцо с пальца, я прячу его в складках своей мантии. А затем появляюсь из пустоты в вихре теней в своем истинном облике рейфа.
— Я прибыл с докладом о слежке за ковеном острова Берр.
Всё это часть плана. Я не могу лишить свою госпожу отчетов. Это было бы слишком подозрительно.
Она садится, прикрывая наготу полами своего платья с запахом.
— Ладно. Докладывай.
Паря перед ней, я склоняю голову и начинаю отчет.
— Они живут обыденной жизнью, госпожа. Всего их десять. Владелец продуктового, фермер, владелец магазина...
— Мне не нужен список их профессий, — огрызается она. — У меня в файлах есть все их имена и род занятий. Я наблюдаю за ними с их первого вздоха. Я знаю, кто они. Я хочу знать, что они делают теперь, когда их верховный жрец мертв.
Оставаясь на полу, Минди разворачивается и усаживается между раздвинутых ног Людмилы. Она осмеливается надуть на меня губы за то, что я испортил ей время для игр.
Я снова перевожу взгляд на свою госпожу.
— Они оплакивают его. Состоялись похороны. Людей было много.
— И? — Она крутит пальцем, явно ожидая больших подробностей.
— Старая ведьма, которая жила в его доме, теперь живет одна, — продолжаю я. — Вчера вечером она ходила в гости к другой участнице ковена и выпила, могу лишь предположить, слишком много «Маргариты»...
— Об их алкогольных привычках мне тоже знать не нужно, — перебивает она. — Что они делают, рейф? Подозревают ли они неладное? Требовали ли вскрытия? Будут ли они искать священной мести?