«Но как? Откуда? Тебя ведь здесь не было раньше! И ты точно не хрустальная драконица, что должна была пробудиться во мне по преданиям и надеждам отца».
Дракон поднимает голову и тоскливо смотрит куда-то вдаль.
Я приоткрываю глаза, желая увидеть то, что видит он.
Уютная небольшая спальня залита ярким солнечным светом.
На моей груди лежит розовощёкий малыш и недовольно ворчит, когда Эрик пытается его поднять.
Эрик!
Смотрю на мужа и не узнаю́ его.
Вместо военного мундира — домашний фланелевый костюм и халат сверху. Вместо военных, начищенных до блеска сапог мягкие туфли без задника.
Длинные тёмные волосы собраны в низкий хвост на затылке. А вместо привычной чашки с густым, ароматный кофе рядом с ним на тумбочке стоит чашка зелёного чая и бутылочка с молочком для малыша.
— Тише, тише, Гарольд! — Эрику всё-таки удаётся поймать ускользающего младенца, подтянуть к себе и…
— Привет, Эрик, — тихо произношу я.
Малыш с весёлым агуканьем вырывается из рук отца, а я вовремя его ловлю, чтобы он не скатился по мне вниз.
— Ника! — голос Эрика дрожит от подступающих эмоций. — Ты очнулась!
— Очнулась, — несмело улыбаюсь и морщусь. — Но не понимаю как? Я же должна была умереть… ай!
Малыш бойко сучит ножкой и попадает мне по руке. Запястье тут же обжигает острой болью.
Подношу руку к глазам и с удивлением рассматриваю тонкий красный шрам на коже.
— Что это? — перевожу взгляд на бывшего мужа и замечаю у него такой же рубец. — Что ты сделал? Эрик, что это?
Он грустно улыбается и говорит.
— Истинными нам не быть, Ника. Но теперь наши судьбы и тела навеки связаны. Я пойму, если ты меня прогонишь, запретишь подходить к тебе или сыну. Но знай, я искренне сожалею за каждый прожитый тобой день в несчастье со мной или из-за меня. Если бы я мог что-то изменить в прошлом, я бы изменил!
Касаюсь кончиками пальцев упругой поверхности шрама, а чёрный дракон внутри меня тоскливо подвывает.
Эрик вздрагивает, словно тоже это слышит.
— Ты! — наконец, до меня доходит. — Ты отказался от своего дракона⁈ Что ты наделал?
— Я не отказывался от дракона, — Эрик улыбается шире, и в его глазах нет печали или тоски, только светлая грусть. Но она быстро сменяется торжеством и нежностью. — Я отпустил его к тебе. Для нас двоих было важно спасти тебя, а не сохранить себя.
— Но твоя сила?
— Утрачена.
— Долголетие? Регенерация?
— Тоже.
— Твоя должность?
— Я отказался от неё ради тебя и сына.
— И ты так просто говоришь об этом? — я задыхаюсь от того безумного водоворота эмоций, что накрывает меня.
Что он натворил?
Каждый дракон, да даже человек знает, что разрыв дракона с его сущностью — это худшее, что может случиться.