Его слова выбивают воздух из моих лёгких. Нет! Он не может этого знать! Никто не знает! Никто, кроме меня и Роберта!
Тогда как?
— Это ведь мой ребёнок, Ника? — он опасно сужает глаза, и я вижу в его узких драконьих зрачках неистовое пламя, готовое испепелить меня за обман и побег. — Скажи!
— Нет! — я выше вскидываю подбородок, хотя внутри вся сжимаюсь от страха. — Это не твой ребёнок, генерал ван Дерден. Твоего ребёнка ждёт Этерия Роман. Советую как можно скорее жениться на ней, чтобы не пришлось потом всю жизнь воспитывать бастарда.
— Этерия убила своего ребёнка, — чеканит он жёстко. — И он никогда не был моим.
— Что?
— Я рада, что тебе не всё равно, Ника, — он рывком притягивает меня к себе, поднимает с каменных плит мой чемодан и тащит меня за собой. — Но сейчас я бы хотел поговорить о другом…
Глава 41
— Пусти меня! — я собираюсь влепить ему ещё одну пощёчину, но Эрик оказывается проворнее. Рывком притягивает меня к себе и моментально впивается мне в губы собственническим поцелуем.
Его горячие сухие губы накрывают мои, целуют жадно и страстно. Словно имеют на это право. Через секунду его язык обводит мой рот по контуру…
Ааа!
Внутри меня вспыхивает огонь испепеляющей злобы.
Да как он посмел⁈ После всего, что натворил! После того как они с Этерией чуть не убили меня и моего малыша!
Из самого центра груди поднимается волна разрушительной силы, концентрируется, растёт и ширится. Пока, наконец, не срывается и не стекает по венам вниз, к ладонями.
Кончики пальцев жжёт от прилива силы, и, когда я уже собираюсь хорошенько приложить Эрика магией, он разрывает наш поцелуй, перехватывает мои ладони и отводит от себя.
Яркая вспышка срывается с моих рук и тут же рассеивается без остатка.
— Я так и думал, что в участке всё было не так, как написано в отчётах. Какой-то неизвестный артефакт с неизвестной разрушительной силой. Бред! — произносит он задумчиво. Потом подмигивает мне и делает знак тёмной полированной карете приблизиться. — Обязательно поговорим и об этом тоже. А теперь забирайся, дорогая.
— Никогда, — пытаюсь вырваться из его хватки. — Я никогда не сяду в одну карету рядом с тобой! Лучше умереть!
Эрик закатывает глаза, и на миг мне кажется, что его лицо выглядит уставшим, осунувшимся, посеревшим. Но я гоню от себя слишком опасные мысли.
Эрик не изменился. Он всегда был и останется мерзавцем. И лучше я погибну прямо на этой площади, но в его карету не сяду.
— Ох, Ники, — невесело усмехается Эрик, — мне так тебя не хватало.
Он буквально закидывает мой чемоданчик в нутро кареты, а после разворачивается ко мне и подхватывает на руки.