Я выгибаюсь, кричу, сжимаю зубы до скрежета и считаю секунды. Двадцать пять, двадцать шесть…
Не отпускает.
— Всё вон! — рычит Эрик, отбрасывает в сторону промокший плащ и в три широких шага оказывается у моей кровати.
Он падает на колени, сгребает мои ладони и сжимает их, не давая огню и магии прорваться в этот мир.
— Я здесь, Ника. Я успел, — его голос, обычно сухой и бесчувственный, сейчас наполнен удивительной нежностью и тревогой обо мне и моём ребёнке.
Глава 49
Он сжимает мои пылающие ладони в своих огромных и таких родных руках, прижимается лбом к моему покрытому крупными каплями пота запястью и шепчет:
— Всё будет хорошо, Ника… Ты такая сильная, родная. Слышишь меня? Всё будет хорошо. Я вызвал из столицы лучших лекарей.
— Они не успеют, — шиплю сквозь стиснутые зубы.
И жду, когда он начнёт обвинять меня. Говорить, что я должна была позвать его раньше, что я вообще много чего должна была сделать иначе.
Но он молчит.
Только крепче сжимает мои пылающие ладони и шепчет снова и снова.
— Всё будет хорошо. Всё будет хорошо, родная!
— Я ненавижу тебя, — выдавливаю из себя перед очередным приступом.
Боль оказывается такой сильной, что сознание мутится. В какой-то момент кажется, что я вообще перестаю чувствовать что-либо.
Только испепеляющий меня изнутри жар, он опаляет грудь, стекает к ладоням и плавит кожу.
Эрик словно чувствует то, что чувствую я. Он подносит мои ладони к своим губам, покрывает горящую кожу невесомыми поцелуями.
Я на секунду открываю глаза и вижу, как императорский генерал, бесстрашный воин и бессердечный дракон сейчас выглядит абсолютно сломленным перед лицом моей боли.
— Я знаю, — шепчет он. — Я знаю, Ника. Но сделаю всё, чтобы это изменить.
— Уже поздно! — я пытаюсь вырвать ладони из его рук.
Но с кончиков пальцев уже срываются крохотные магические разряды.
— Держись, Ника, — рычит Эрик, улавливая тот момент, когда моя магия начинает выходить из-под контроля.
Не колеблясь ни секунды, он прижимает мои горящие ладони к своей собственной груди и накрывает их сверху руками, не давая отнять.
В этот момент очередная схватка оказывается настолько сильной, что мой организм не выдерживает.
Внутри под давлением боли, страха, перенесённого предательства и тревог последних месяцев пробуждается нечто древнее, неподвластное мне и очень опасное.
Древняя, стихийная магия мгновенно охватывает мои ладони, сжигает тяжёлую ткань генеральского мундира и опаляет грудь Эрика.
Воздух вокруг нас становится вязким, тяжёлым, удушающим от запахов палёных волос и сожжённой ткани мундира.
Мои пальцы вспыхивают огнём, способным испепелить всё, к чему я прикоснусь.