— Роба! — выплёвывает муж. — Скажи, тебе действительно с ним было лучше? Да?
Упрямо молчу, сглатывая горечь.
— Отвечай! — кричит мне прямо в лицо муж.
— А если было, то что? — не выдерживаю разлившегося вокруг напряжения. — Посмотри на себя! Ты жалок, Эрик! Предатель, который не может стерпеть предательства в ответ! Вместо того чтобы праздновать победу с Этерией, ты сейчас здесь, молишь рассказать, кто из вас лучше! Роб! Слышишь⁈ Он лучше во всех смыслах! Он благороднее, воспитаннее, с ним можно о многом поговорить, и он в постели…
Договорить я не успеваю.
Эрик рывком хватает меня за горло. Сжимает сильно — не вырваться.
Я кожей чувствую, как меняется его рука. Как загрубевшая от постоянных тренировок с мечом кожа превращается с жёсткую прохладную чешую, как ногти превращаются в когти. Острые, как стилеты, они впиваются в тонкую кожу и замирают всего в паре миллиметров над артерией.
Эрику ничего не стоит меня придушить или вспороть мне горло. И ему, скорее всего, за это ничего не будет!
Глава 14
— Ты моя собственность, Ника, — хрипло рычит он мне на ухо. — Всегда была и всегда будешь! А своё я не упущу…
— Ты уже… — едва могу протолкнуть жалкий звук через сжатое горло.
— О нет, — он прикрывает глаза, делает шумный вдох, — финальный раунд впереди. Ты не достанешься Робу, слышишь? Ты останешьсямоей неверной женой! Слава о потаскухе ван Дерден расползётся по всей столице. Тебя перестанут принимать во всех благородных семействах, откажут в посещении балов и светских мероприятий, а простые горожане будут тыкать в тебя пальцем и шептаться в спину. Ты станешься отвергнутой, падшей женщиной под моим благородным покровительством. И тогда ты сама выберешь монастырь. Будешь валяться у меня в ногах, чтобы я позволил тебе туда уехать вымаливать прощение у богинь!
— Не дождёшься, — хриплю я. Сознание путается. Мне не хватает воздуха, но сдаваться я не собираюсь. Лучше смерть!
— Дождусь! — муж заставляет меня запрокинуть голову, острым когтем царапая тонкую кожу прямо над гортанью, а сам утыкается носом в основание шеи и жадно втягивает мой запах снова и снова.
Рычит, скалится и яростно шипит.
— Ты вся провоняла чужим мужиком, потаскуха! — Эрик, не давая мне пошевелиться и пресекая любую попытку сопротивляться, рвёт в клочья пиджак Роберта, а следом огромными чёрными когтями разрезает на лоскуты и рубашку.
Он не церемонится со мной, местами вспарывая мою покрытую мурашками кожу.
Сознание взрывается от боли и страха.
Это конец — проносится на задворках сознания.
— Пришло время показать тебе, Ники, кто твой настоящий хозяин! Вернуть свой запах на тебя раз и навсегда! — рычит он, отшвыривая меня в угол через всю камеру, а сам принимается неторопливо расстёгивать пуговицы на своём кителе.