А меня всю потряхивает.
— Пусти, — шиплю сквозь зубы, обливая мужа презрением.
— Ну и кому ты сделала лучше? — возвращает мне презрительный взгляд муж. — Идиотка! Могла остаться хозяйкой моего дома! Могла спокойно и без скандала удалиться в тихую обитель. А теперь?
Он усмехается совсем недобро.
— Теперь вся столица будет смаковать подробности твоего побега и любовных утех с господином Поулем! О чём ты думала, шлюха? — выплёвывает муж.
Моя голова откидывается, как от пощёчины. Но я смело поднимаю подбородок выше и встречаю его яростный взгляд.
— Видимо, о том же, о чём и ты, когда распинал в своём кабинете мою подругу! — наклоняюсь чуть ниже, чтобы больше никто не услышал то, что я скажу. — О неудовлетворённом жаре в чреслах, который смог погасить кто-то вместо тебя!
Глава 11
Злые слова вырываются из меня сами. Я не собиралась этого говорить.
Но само появление Эрика, ордер и его насмешливый взгляд победителя подстегнули меня.
Грудь просто разрывало от боли и жара предательства. Хлёсткая фраза и застывший, словно не верящий мне взгляд мужа стали слабым утешением моего уязвлённого самолюбия.
Надеюсь, Роберт не решит вмешаться. Но он разумно молчит. Просто наблюдает. И анализирует. Я уверена. В этом весь он.
Пара тёмно-синих словно низко нависшее свинцовое небо глаз Эрика впиваются в меня. Смотрят не столько презрительно, сколько удивлённо. Впервые я замечаю во взгляде мужа, обращённом на меня, что-то кроме скучающей отрешённости.
— Оказывается, у маленькой Ники есть зубки, — усмехается он. — Как интересно! Ты всегда мне казалась скучной до зевоты и правильной до тошноты. Идеальная леди, жизнь которой подчинена режиму. Ну что ж… ты меня удивила, Ника. И я готов дать тебе второй шанс.
Я задыхаюсь от возмущения и боли.
Дёргаю рукой, пытаясь стряхнуть его железную хватку.
— Поправь меня, если ошибаюсь, но ты обещал не пускать меня на порог, если я не подчинюсь. С чего такая «щедрость»?
— Скажем так, я думаю, у тебя есть шанс меня удивить. Например, в постели… — он понижает голос и сверкает драконьими глазами.
— Ван Дерден! — Роберт не повышает голоса, но добавляет в него сталь. Намекает, что сто́ит остановиться.
Но Эрик был бы не Эрик, если бы подчинился сопернику. И он продолжает.
— Кто знает, может, я и закрою глаза на измену, если окажется, что господину Поулю удалось расшевелить в тебе ту дохлую рыбу, что ложилась в постель ко мне.
Его запах снова резко обволакивает меня. Дурманящий и ненавистный. Едва сдерживаю рвотный позыв. Из всех сил дёргаю рукой и, наконец, вырываю её.
— Никогда, — цежу сквозь плотно сжатые зубы. Стараюсь вообще не дышать. Иначе точно не удержу содержимое желудка. — Пусть рядом с тобой шевелится Этерия. Если, конечно, сможет после того, как её приложило охранной магией с украденных у меня украшений!