— Я предлагаю тебе повести себя мудро, — резко бросает Эрик, оборачиваясь к Этерии и помогая ей спуститься со стола.
Подруга торопливо натягивает на грудь корсет, поправляет лямки на платье и поворачивается к моему мужу спиной, чтобы он лично зашнуровал корсет.
На целую мучительно долгую минуту в кабинете повисает тишина, нарушаемая лишь шорохом тяжёлой ткани.
Эрик сам, осторожно, словно боясь сделать любовнице больно, шнурует корсет. Ловко перебирает пальцами атласные ленты, натягивает их и перехватывает следующие.
Я слежу за этим действием, как заворожённая. Но вместе с этим внутри меня что-то умирает. Эрик никогда не помогал мне одеться.
Зачем? В нашем доме было полно слуг. Даже пеньюар мне подавала горничная. А тут…
Столько нежности, столько любви, столько интима…
— И как ты видишь мою мудрость? — наконец, я решаюсь разорвать ненавистную тишину.
— Ты прямо сейчас приведёшь себя в порядок и спустишься к гостям. Будешь развлекать их и дальше. Что ни говори, но хозяйка ты хорошая. Мои приёмы славятся на всю империю, — самодовольно усмехается он.
— А в это время ты будешь и дальше ублажать свою подстилку?
— Не беси меня, Ники, — рычит муж. — Я предлагаю тебе единственный разумный выход.
— Выход⁈ Ты предлагаешь мне стать ширмой для своих любовных игр, терпеть любовницу с собой в одном доме. А дальше что? Предложишь терпеть её в супружеской кровати или перебраться мне в домик для гостей?
По довольному лицу Этерии и ярко вспыхнувшему взгляду мужа я понимаю, что примерно это мне и предлагают сделать!
Глава 3
Очередной болезненный спазм сжимает моё горло, огненной волной стекает на грудь, давит, выжигает мои внутренности, разрывает меня изнутри.
— Я прямо сейчас спущусь к гостям, — наконец, произношу хрипло.
Этерия улыбается шире, почувствовав свою победу.
Эрик кивает, но я продолжаю.
— Но лишь затем, чтобы объявить при всех гостях, какое ты чудовище! И донести до всех, что моя подруга, которой я помогаю уже много лет — грязная потаскуха, которая вместо благодарности, отбила у меня мужа!
Стоит мне увидеть опасный блеск в глазах мужа, как я резко разворачиваюсь и хватаюсь за ручку двери.
Но нажать на неё я не успеваю.
Эрик щелчком пальцев заставляет ручку оплавиться прямо под моей ладонью.
Я вскрикиваю от ужаса и боли.
Прижимаю обожжённую ладонь к груди, оборачиваюсь и со смесью непонимания и ужаса смотрю на своего мужа. И не узнаю́ его.
Нет, ласковым и нежным Эрик не был никогда. Но он был сильным и справедливым. Первый генерал империи, начальник штаба императорских войск.
Суровый, несгибаемый военный, жестокий для врагов, но сдержанный со мной.