Острой вспышкой красный огненный дракон проносится прямо перед носом Эрика и подхватывает меня, а потом раскрывает крылья, ловит порыв ветра и исчезает в облаках.
Я больше не вижу Эрика, но слышу его яростный животный рык. Он не отступит. Будет преследовать до последнего!
Вот только у него ничего не выйдет.
Красный огненный дракон широко раскрывает пасть и изрыгает не пламя. Нет! Из огромной пасти льётся настоящая живая магия, прямо перед нами, среди облаков она сплетается в подрагивающее кольцо портала. Такого огромного, что в него без труда проваливается красный огненный дракон вместе со мной в лапах.
Хлопок и портал закрывается за нами!
Глава 8
— Держи, Вера, это поможет тебе успокоиться, — мне в ладони ложится огромная глиняная кружка с чем-то тёмным, дымящимся и источающим такой пряный аромат, что тут же хочется попробовать это варево.
Делаю хороший глоток и тут же захожусь в кашле. Горло дерёт от крепкого горячего вина с травами.
Вот только удивительно, как за первым рвотным позывом и обжигающим отвращением по телу проходится волна тепла и пряной лёгкости.
Кашель моментально стихает, а душа просит ещё глоток. И я его делаю.
Роберт садится в кресло напротив, рассматривает меня своими пронзительными тёмно-вишнёвыми глазами и тихо посмеивается.
Всё-таки успел! Когда я отправляла ему сообщение через зачарованный артефакт, я совершенно не была уверена, что он успеет прийти мне на помощь.
Делаю третий глоток, и только когда пьянящая лёгкость вытесняет из меня напряжение, я забираюсь глубже в высокое кресло, подтягиваю обнажённые ноги к груди и обнимаю их.
На ладони тут же соскальзывают широкие кружевные манжеты рубашки Роберта. Она на несколько размеров больше, чем мне надо, и выглядит почти как платье. Почти…
Не отрывая взгляда, смотрю на пламя в камине. Стоит только огню начать затухать, как Роберт поднимается и подбрасывает в камин поленьев.
Сегодня он распустил слуг, чтобы никто не мог увидеть, что я у него в гостях. Потому что это неправильно, позорно. Глупые предрассудки. И глупые тайны моей семьи!
Но идти мне некуда. В отцовском доме давно хозяйничает мачеха. Она и раньше меня не любила, а теперь… Если я вернусь к ней и скажу, что собираюсь разводиться с Эриком, в лучшем случае она выставит меня за дверь. В худшем — сама сдаст мужу.
У меня не осталось подруг. Этерия! При воспоминании о полуобнажённой брюнетке в горле встаёт ком.
Как они могли? Как?
Я же их так любила! Я готова была сделать ради Эрика всё! Буквально! Я отказалась от мечты преподавать этикет в университете. Я перестала курировать сиротский приют и бедную школу для девочек, потому что это не подобает делать леди.