Была…
— Что ты творишь? — взвиваюсь я. Резко оборачиваюсь на грохот и звон осколков.
Стоит мне увидеть, во что превратилась вещь Ники, как зверь снова рвёт все барьеры.
Огромные чёрные когти вспарывают кожу, рука сама выбрасывается вперёд и хватает Этерию за глотку.
Я поднимаю её над полом и сжимаю. Мне надо сделать ещё всего одно усилие, чтобы свернуть её шею.
Карие раскосые глаза мерзавки бешено вращаются. Рот беззвучно открывается, а отвратительные вульгарные красные ногти пытаются оцарапать покрытую чёрной чешуёй руку.
— Ты никто! — рычу я. — Содержанка, с которой я приятно проводил время! Ты остаёшься на моём обеспечении только потому, что удачно залетела от меня.
Я притягиваю её к себе и втягиваю её аромат.
Что-то не так. Слишком едкие духи раздражают дракона. Так было всегда. Я просто не давал ему волю.
Но теперь даже человеческую сущность раздражает резкий запах. А раньше они мне нравились, сводили с ума, манили…
Я прикрываю глаза и прислушиваюсь к себе.
Под моей ладонью бьётся её пульс, драконьим слухом я улавливаю беспокойное биение её сердца, даже слышу сердцебиение её плода.
Но я больше не чувствую притяжения к этой женщине.
Внутри меня ничего не отзывается на её близость. И это странно.
Ещё недавно я не мог сдержать своего возбуждения. Как сопляк готов был бежать за ней вслед и брать везде, где смогу до неё дотянуться: в кабинете прямо на столе, в пыльном архиве, прижав к стеллажу, даже в фамильном замке, когда внизу полно было гостей, а Ника была за дверью.
Это было безумие, концентрированная страсть и неукротимое желание.
А теперь — ничего! Ни интереса, ни желания, ни жалости…
Эта женщина для меня стала помехой к возвращению Ники.
И даже её ребёнок не сможет меня остановить…
Как такое возможно? Такие перемены всего за несколько дней? От одержимости до равнодушия?
Страшная догадка пронзает меня. Ввинчивается в мозг и заставляет дракона внутри реветь раненым зверем.
Глава 30
Каростан встречает нас удушающей жарой и ярским, испепеляющим солнцем.
Воздух раскалён до предела и ужасающе напитан влагой приморского порта.
Им почти невозможно дышать.
Прикрываю лицо длинной, тонкой кисеёй, что накинута мне на голову и плечи. Не знаю, где Роберт достал для меня новое платье, но в каюте меня ждал длинный балахон из светлой ткани, чем-то напоминающую парусину. Только мягче и нежнее.
Наряд был сшит по местной моде — никаких корсетов и нижних рубашек, сотен нижних юбок, подвязок и чулок.
Только длинное свободное платье из светлой ткани с длинным рукавом и платок из струящейся ткани на голову. При желании — им можно было закрыть и лицо от нещадно палящих лучей. Комплектом шла небольшая маечка и трусики-шортики.