Глава 44
О боги, как же я была неправа, когда настояла на продолжении пути в такую погоду.
Путешествие превращается в настоящий кошмар.
То с одной стороны, то с другой — сверкают молнии, пугая бедных, измученных животных.
Потоки ледяной воды с небес не прекращаются ни на минуту.
Ливень стеной обрушивается на лесную дорогу.
Нашу карету швыряет из стороны в сторону, колеса вязнут в глиняной мешанине. В какой-то момент экипаж дёргается с оглушительным треском и кренится набок. Лошади тревожно ржут.
Снаружи доносится отчаянная ругань кучера.
— Ваша светлость! — стараясь перекричать гул бури, к Эрику обращается возница. — Правое заднее колесо засело по самую ось! Сдвинуться с места невозможно, а впереди подъём!
Я закрываю глаза, обхватываю себя руками и всхлипываю.
Я знаю, что виновата сама. Моё упрямство и нежелание слушаться Эрика навлекло на нас беду.
Но я…
Я так хотела показать ему, что могу что-то решить без него, что втянула нас в беду.
Мне хочется плакать и кричать. Что это он виноват. Во всём виноват только он.
Но умом я понимаю, что в этой ситуации виновата только я. Нужно было остаться в сухом и тёплом трактире, а не соваться в самое сердце бури.
Но теперь уже ничего не изменить.
Поэтому я просто отворачиваюсь обратно к окну и морщусь от ледяных брызг. Что проникают через неплотно прижатое стекло.
— Отодвинься, Ника, — тихо произносит бывший муж. И в его голосе столько нежности и заботы, что мне ещё сильнее хочется выть и кричать. — Тебе нельзя простужаться.
Я бы хотела огрызнуться, но силы окончательно покидают меня. Живот тянет от постоянного напряжения, веки наливаются свинцом.
Я забиваюсь в самый дальний угол кареты, плотнее кутаюсь в свой тонкий плащ и закрываю глаза.
Спать не хочется, но истощённый организм берет своё и просто отключается.
На меня наваливается тревожный сон, укрывает меня рваными картинками.
Мне снится жаркая пустыня Каростана, морское путешествие без Роберта, ледяные потоки воды с неба и чьи-то ладони на моей шее
Я барахтаюсь в этом кошмаре, поскуливаю от ужаса, пока постепенно не ощущаю, что холод отступает. На смену ему приходит надёжное и живое тепло.
Оно обволакивает меня. Согревает моё израненное уставшее тело и там приятно пахнет огнём и пеплом.
Когда же под утро я прихожу в себя, то не сразу понимаю, где нахожусь.
В карете темно и тихо. Дождь за окном превратился в редкую морось.
А я лежу, уткнувшись носом в обжигающе горячую грудь, плотно окутанная кольцом сильных рук.
Часто моргаю, пока не понимаю где я и с кем.
Эрик держит меня в руках, бережно укрыв полами своего тяжёлого сухого плаща. Он превратил свои объятия в защитный кокон, спасая меня и малыша от пронизывающего ночного сквозняка.