Глава 43
Роберт не мог умереть!
Кто угодно, только не Роб!
В какой раз сжимаю кулаки до боли и утыкаюсь лбом в мутное окно кареты.
Нет, только не Роберт! Он бы не сбежал, если бы не был уверен в успехе.
А если с ним действительно что-то случилось в пустыне? Если другие каторжане убили его?
Глаза щиплет от подступающих слёз.
Усилием воли я заталкиваю подступающую истерику обратно. Нет! Роберт не мог оставить меня!
Мне просто нужно собраться и придумать, как попасть на приём к императору.
Небо над южной провинцией затягивает тяжёлыми, свинцовыми тучами. За окном накрапывает мелкий, холодный дождь.
Карета с глухим стуком останавливается у придорожного трактира.
Смотрю на него без радости. Старое, потемневшего от времени и непогоды двухэтажное здание с вывеской, раскачивающейся на ветру.
Дверца экипажа открывается. В нутро кареты залетает промозглый ветер.
Эрик спрыгивает на размокшую землю и подаёт мне руку.
— Выходи, Ника, — тихо произносит он. — Тебе нужно согреться и поесть.
Смотрю на него долгим раздраженным взглядом.
Как же я ненавижу его!
Что ему от меня нужно? Неужели ему нравится мучить меня?
Вышвырнул за дверь, собирался развестись и отправить в монастырь. И даже после развода не даёт мне покоя.
Сжимаю пальцами край обтянутой мягкой материей скамьи.
— Я не нуждаюсь ни в отдыхе, ни в тепле. Вели своему кучеру отправляться, — цежу сквозь зубы и отворачиваюсь обратно к окну.
За прошедшие дни — это лучшая тактика.
Я либо дремлю, либо делаю вид, что сплю, либо просто смотрю в окно и игнорирую бывшего мужа.
Я чувствую исходящее волнами от Эрика раздражение. Но он пока держится.
— Ты не поняла, дорогая, — бывший муж усмехается. — Наш экипаж никуда не едет, пока мы не перекусим и не отдохнём. Ты, конечно, можешь остаться в экипаже. Но…
Он делает эффектную паузу и продолжает.
— Но карету отгонят на задний двор, где снуёт разный сброд. И неизвестно, что с тобой может случиться, пока я ужинаю в тёплом зале таверны…
Не дожидаясь, пока он закончит, я подхватываю подол своего платья и пытаюсь выбраться из кареты самостоятельно.
Но подножка оказывается слишком скользкой от сырости. Нога соскальзывает и едет вперёд.
Я вскрикиваю и теряю равновесие, но упасть в грязь мне не дают обжигающе горячие руки Эрика.
Бывший муж реагирует мгновенно. Он подхватывает меня и прижимает к своей широкой груди.
На одно короткое и одновременно бесконечно долгое мгновение я оказываюсь в его власти.
Как в старые добрые времена.
По телу мгновенно пробегают сотни грозовых разрядов от его прикосновений. Дыхание сбивается, а глупое сердце замирает в груди.