Да, да! Я собираюсь сбежать с причала и из Эреи как можно быстрее. Чтобы больше не стоять рядом с бывшим мужем, который вызывает во мне омерзительную смесь ненависти, презрения и жара во всём теле!
О боги!
Злюсь сама на себя.
Обхожу Эрика по дуге и взглядом ищу свободного извозчика.
Но как назло рядом нет ни одного.
В тот момент, когда мне кажется, что я смогу уйти, а бывший так и останется на месте, Эрик нагоняет меня.
Хватает за локоть. Не больно, но очень крепко. От его прикосновения меня пробивает болезненным разрядом. Импульс простреливает от локтя по плечу и к самому сердцу.
Вслед за этим со дна моей души поднимается жаркая волна, но не ярости или гнева, не ненависти или брезгливости, а эйфории.
Словно моё тело в обход меня, моего сознания и личности радо Эрику.
Бред! Какой же бред!
— Не смей! — оборачиваюсь резко и бью бывшего мужа по щеке.
Звонкая пощёчина эхом отдаётся у меня в сознании.
— Никогда больше не смей прикасаться ко мне, — шиплю ядовитой змеёй.
Я в бешенстве. Он всё ещё удерживает меня, его прикосновение по-прежнему жжёт мою кожу, а ладонь после удара немеет от боли.
Я дёргаю локтем, но скинуть руку Эрика не могу.
— Ты потерял такое право, когда спутался с моей лучшей подругой. А теперь убирайся с моего пути! Ну же…
— Я не женился на Этерии, — зачем-то говорит он.
А у меня внутри… у меня внутри что-то с гулким хрустом ломается. Опять.
Нет, я не рада его словам. Мне плевать! Плевать! — убеждаю я себя.
Но почему же мне так больно сделать ещё один вдох, почему разбушевавшееся и сбившееся с ритма сердце бьётся так болезненно.
Я прикрываю глаза, кладу ладонь на живот и заставляю себя успокоиться. Ради моего малыша. Ради Роберта. Ради само́й себя.
— А почему ты решил, что мне не плевать? — цежу сквозь сжатые зубы.
Я чувствую, как его пальцы сильнее сжимаются вокруг моей руки.
Я вижу, как лицо Эрика каменеет, каким болезненным и одновременно разъярённым становится его взгляд, как яростно подрагивают крылья его носа.
— Наверное, потому, — он наклоняет голову к плечу и смотрит на меня так странно. Что-то неуловимо меняется в его взгляде. Исчезает яростное отчаянье, а вместо него появляется что-то жаркое, опасное, обещающее мне все кары небесные, — что ты вернулась в Азурию одна.
— Не обольщайся! — рявкаю я и снова дёргаюсь. Но он держит крепко. — К тебе это не имеет никакого отношения. Роберт пропал! Если бы не это и не тот факт. Что калиф выслал меня назад, ноги моей бы не было в Азурии. Никогда!
— Да? — Эрик вскидывает брови в притворном удивлении, наклоняется ко мне и жадно втягивает мой запах. — А я думал, ты решила рассказать мне о моём ребёнке, Ника.