Вот так незаметно для себя я поняла, что как только мой брат Роберт окажется дома, я честно расскажу императору и Эрику о том, кто мы. Покаюсь и попрошу прощения. Но не раньше. Я слишком боюсь за судьбу брата.
И если Эрик простит меня за мою ложь, я отвечу согласием на его предложение стать одной семьёй!
— Привет, Вера, — раздаётся за моей спиной хриплый, но такой родной голос.
— Роберт? Роб? — я резко оборачиваюсь и чуть не падаю, когда утреннее платье облепляет мне ноги и не даёт ступить ни шагу.
Эрик вовремя ловит меня. Но как? Когда они вернулись?
Последние три года Эрик вёл переписку со множеством людей и драконов как в Азурии, так и в Каростане, пытаясь отыскать следы моего брата.
Несколько месяцев назад он уехал сопровождать императора в поездку к границе с враждебной страной и вот…
Передо мной мой брат. Но в каком виде?
Магическое инвалидное кресло не проходит в узкие двери моей гостиной. Роберту пришлось остаться в холле. Длинные ярко-красные волосы собраны в тугую косу, отчего серебряные нити проступившей ранней седины видны особенно чётко.
Лицо пересекает уродливый шрам, касаясь правого глаза. Искалеченное веко немного нависает. А сам глаз застыл и смотрит в вечность, а не на меня.
Сердце грохочет в груди, сжимается тревожно и волнительно.
— Роберт, — я освобождаюсь из объятий Эрика и бросаюсь к брату. — Роберт!
Я падаю на колени перед креслом, обнимаю его за ноги, кладу свою голову ему на колени и плачу навзрыд.
— Вера, ты что? — в хрипловатом голосе брата слышу тревогу. — Что ты делаешь? Что о тебе подумает Эрик? Поднимись! Не заставляй меня…
Он осекается.
А я только всхлипываю сильнее.
— Вера, не хочешь познакомить меня с этим юным господином? — Роб кладёт ладонь мне на голову.
А я вздрагиваю. Стираю ладошками слезы со щёк и разворачиваюсь к бывшему мужу и сыну.
— Гарольд, малыш, иди сюда, не бойся!
Сынок переминается с ноги на ногу, крепко сжимая ладонь отца. Смотрит то на меня, то на отца, то на Роберта.
Я успеваю заметить, как напрягается Эрик, как сужается его опасный, тёмный взгляд, как желваки приходят в движение на щеках. Но надеюсь на его благоразумие.
Малыш Гарольд подрос. И с каждым днём он становится всё больше и больше похож на отца, несмотря на то, что его тёмные волосы имеют красный отлив, а глаза могут менять цвет на вишнёвый.
Все сплетники и завистники быстро заткнули рты, когда Эрик объявил Гарольда своим наследником и прозрачно намекнул, что не станет терпеть никаких подозрений в своём отцовстве.
Но вот сейчас, наблюдая, как Гарольд подходит ближе ко мне и Роберту, я чувствую раздражение и сомнения Эрика. Он боится, ревнует, бесится, но не двигается с места, хотя готов разорвать нас в клочья.