Доктор — пожилая, спокойная женщина, которую мне после больницы рекомендовала заведующая, — перелистывала карту чуть дольше обычного. Потом подняла на меня глаза.
— Вера Андреевна, я обязана уточнить один неприятный момент.
У меня внутри всё сжалось.
— Какой?
Она аккуратно подвинула ко мне лист.
Это было заявление.
Печатное. С печатью. С подписью.
Анонимное обращение о том, что я якобы нахожусь в нестабильном психоэмоциональном состоянии, веду себя агрессивно, подвергаюсь «разрушительному влиянию извне» и могу причинить вред себе и плоду. В связи с чем неизвестный «неравнодушный человек» просил рассмотреть необходимость дополнительного психиатрического освидетельствования и контроля условий, в которых я вынашиваю ребёнка.
У меня потемнело в глазах.
— Что это?
— Именно это я хотела спросить у вас. Кто мог подать подобное?
Я смотрела на бумагу, и впервые за долгое время меня не просто затрясло от злости. Меня затрясло от ужаса.
Вот оно.
Они всё-таки полезли туда.
Не в студию. Не в прессу. Не в репутацию.
В мать.
В моё право быть матерью.
— Я знаю, кто, — сказала я слишком тихо.
— Вы в порядке? — быстро спросила врач.
Я кивнула механически.
— Да. Но... мне нужно фото этого документа. Можно?
— Разумеется. И сразу скажу: на основании такой бумажки никто у вас ребёнка не заберёт и никуда не поставит. Но это уже нехорошая история. Вам нужен юрист.
Я нервно усмехнулась.
— У меня уже целый набор.
Вышла из кабинета я бледная, с ватными ногами. Наташа вскочила сразу.
— Что? Что случилось? У тебя лицо как мел.
Я молча протянула ей фото.
Она прочитала и выругалась так зло, что мимо проходящая женщина оглянулась.
— Я убью их.
— В очередь, — сказала я, чувствуя, как горло сдавливает.
Но не успела даже дойти до машины, как позвонил Артём.
— Уже знаю, — сказал он вместо приветствия. — Врач позвонила мне напрямую, как контактному юристу из больничной выписки. Где вы?
— На парковке.
— Сядьте. Дышите. И никуда не едьте одна. Я уже выезжаю.
— Это Ника? — спросила я.
— Пока не знаю. Но стиль скорее астафьевский. Слишком системно и трусливо.
Я сжала телефон так, что заболели пальцы.
— Они реально решили зайти с этой стороны.
— Да. Значит, мы всё делаем правильно. Иначе не полезли бы туда, где уже уголовным душком пахнет.
— Артём, — сказала я тихо, — если кто-то ещё раз попробует сделать из меня сумасшедшую беременную, я не знаю, что с собой сделаю.
— Сделаете следующее: дождётесь меня. Всё остальное я помогу оформить законно.
Максим позвонил через пять минут.
И вот тут я не выдержала.
Не поздоровалась. Не стала держать спину. Не сыграла в холодную сильную женщину.