— Что именно? — спросила я.

Он посмотрел на меня очень внимательно.

— Пора делать так, чтобы при упоминании фамилии Астафьев у людей всплывала не несчастная невеста, а очень конкретные схемы.

После его ухода мы с Максимом остались вдвоём.

Опять.

Слишком часто мы в последнее время оказывались вдвоём именно после новых порций грязи. Будто жизнь нарочно загоняла нас в комнаты, где уже невозможно было делать вид, что между нами пусто.

— Ты боишься? — спросил он.

Я усмехнулась.

— А ты как думаешь?

— Думаю, да. Но держишься так, будто страх тебя унижает.

Я молчала.

Потому что попал.

— Вера.

— Что?

— Бояться сейчас — нормально.

— Ненавижу, когда ты разговариваешь со мной как с живой.

Он прикрыл глаза, словно эти слова резанули сильнее любого обвинения.

— Я разговариваю так, потому что люблю тебя.

— А я живу так, будто это уже ничего не меняет.

Но в глубине души знала: меняет. Ещё как меняет. Именно поэтому и страшно.

---

Глава 22. Первый выстрел в ответ

Глава 22. Первый выстрел в ответ

Глава 22. Первый выстрел в ответ

Публичную атаку мы начали на следующий день.

Не громко. Не истерично. Не через слив слёзного интервью и не через посты в социальных сетях, где брошенные женщины обычно вываливают своё горе в надежде, что мир их пожалеет. Нет. Артём действовал иначе. Сухо. Точно. По-больному.

Сначала ушёл запрос в профильное издание по рынку недвижимости — не жёлтое, не скандальное, а то, которое читают инвесторы, юристы и те, кто умеет связывать точки. Там уже давно копали схему с тендерными прокладками и странными выкупами помещений под будущие объекты. Документы, которые дал Максим, легли туда идеально. Моё дело с арендой оказалось только одним из эпизодов, зато очень наглядным.

Потом Савин запустил жалобу в антимонопольную службу по связанным фирмам. Потом — юридические претензии по вмешательству в договорные отношения студии. Потом — письмо в редакцию издания, где обо мне вышла та мерзкая статья, с предупреждением о дальнейшем иске и требованием раскрыть происхождение материала.

И всё это время я сидела в студии с ноутбуком, пила чай мелкими глотками, дышала глубоко, чтобы не тошнило, и училась странной новой форме жизни: когда твоя личная трагедия вдруг становится частью большого публичного наступления.

К вечеру первые результаты уже были.

В профильном издании вышла статья. Сухая, деловая, с диаграммами, именами юрлиц, ссылками на документы, вопросами к аффилированности подрядчиков и отдельным абзацем о спорном выкупе помещений малого бизнеса под давлением. Моего имени там почти не было. Только один раз — как пример предпринимателя, чьи договоры внезапно стали разрушаться после конфликта с людьми, имеющими интерес в объекте.