Вечером позвонила мама.
— Я видела тебя, — сказала она. — Ты была... сильная.
Я молчала.
— Вера, я хочу помочь по-настоящему, — продолжила она. — Я уже говорила с тем клиентом, которого опрашивали люди Астафьева. И ещё с Ириной, бывшей сотрудницей. Сказала им всё, что нужно сказать.
— Например?
— Что если кто-то будет использовать мои слова или их слова против тебя, я лично приду и дам показания о попытках давления.
Я села в кресло.
— Ты серьёзно?
— Да.
— Почему?
Пауза.
— Потому что ты была права. Я слишком долго выбирала видимость приличия. А ты моя дочь. И внутри тебя мой внук или внучка. Я не обязана быть идеальной матерью задним числом, но ещё могу не быть трусихой сейчас.
У меня защипало в носу.
— Не привыкай, — сказала я тихо. — Я не умею быстро прощать.
— А я не требую.
После разговора я долго сидела в тишине.
Странное дело: когда война выходит наружу, в людях начинают проявляться либо самое низкое, либо наконец-то настоящее. Видимо, середины не существует.
В эту же ночь мне написал Максим.
«Посмотрел интервью. Гордиться тобой — это слишком слабое слово».
Я не ответила.
Но сообщение не удалила.
---
Глава 31. Ника падает красиво
Глава 31. Ника падает красиво
Сначала она попыталась вернуться как жертва.
В одном глянцевом издании вышел материал о «женском нервном срыве на фоне публичного унижения». Без имён, но с фотографией Ники в профиль и намёками, достаточными, чтобы все всё поняли. Белое платье, сорванная свадьба, давление отца, предательство мужчины, травля со стороны бывшей. Ника пыталась собрать из себя трагическую героиню с идеальной осанкой.
Не сработало.
Потому что одновременно с этим всплыла другая история — про записи, тендеры, заказные статьи, давление на бизнес беременной женщины. И на фоне этих фактов её светская драма начала выглядеть не трагедией, а пошлой попыткой перекрасить собственную подлость в жемчужные тона.
Потом случилось хуже.
В сеть утекло короткое видео. Без нашего участия — Артём потом клялся, что не он. Возможно, один из тех, кого Глеб привык использовать, решил продать чужую грязь дороже. На видео Ника, не зная, что её снимают, сидит в ресторане и говорит подруге фразу, от которой даже меня передёрнуло:
— Если она скинет, будет проще. Беременность всё равно не вовремя.
Я смотрела ролик у Савина в кабинете и чувствовала не торжество. Отвращение. Ледяное, почти физическое.
— Конец, — сказал Артём, выключая экран. — После такого даже часть её светской поддержки рассыплется.
— Она сама это сказала? — спросила я тихо, хотя видела и слышала.
— Да.
Я закрыла глаза.