У подъезда он заглушил мотор, но не спешил выходить.
— Вера.
— Что?
— Я поговорил с Савиным.
— И?
— Он считает, что тебе пока нельзя жить одной.
Я усмехнулась.
— Прелесть. И кто же составил список претендентов в мои няньки?
— Я не шучу.
— А я и не смеюсь.
Он повернулся ко мне.
— Послушай. После того, что было в больнице, я не смогу спокойно оставить тебя одну. Не потому, что не уважаю твою самостоятельность. А потому что, если ночью снова что-то начнётся, ты не должна сама ползти к двери и вызывать помощь.
Его голос был тихим. Не давящим. И от этого ещё более опасным.
— Ты предлагаешь что? Переехать ко мне?
— Нет.
— Слава Богу.
— Я предлагаю, чтобы на первое время у тебя кто-то был. Мама, подруга, сиделка, кто угодно. Если никого нет — я сниму квартиру напротив и буду приходить только по звонку.
Я повернулась к нему.
— Ты вообще слышишь себя?
— Да.
— Это безумие.
— Мне плевать.
— А мне нет.
— Хорошо, — он медленно кивнул. — Тогда выбери сама вариант, при котором ты жива, а я не схожу с ума.
От этих слов внутри всё болезненно сжалось.
— Не надо делать из меня центр своей тревоги, — сказала я устало.
— Поздно. Ты уже там.
Я отвернулась к окну.
Вот за это я его и ненавидела сейчас особенно сильно. Он приходил не с фальшивой романтикой, не с дешевым напором, а с такой правдой, на которую невозможно не откликнуться хотя бы болью.
— Наташа приедет, — сказала я наконец. — Моя подруга. На пару недель.
Он выдохнул.
— Хорошо.
— Но это не значит, что ты можешь появляться в любое время.
— Знаю.
— И не значит, что между нами что-то изменилось.
— Знаю.
— И тем более не значит...
— Вера, — перебил он мягко, — я понял. Правда. Не надо каждый раз добивать остатки моего достоинства. Я и так уже без него.
Я замолчала.
Потому что в этой усталой фразе было слишком много настоящего.
Когда он проводил меня до квартиры, поднял сумку, поставил тюльпаны в вазу и без напоминаний проверил, есть ли у меня все лекарства, я снова поймала это пугающее чувство: будто рядом тот самый мужчина, которого я когда-то ждала от него всегда. Повзрослевший. Потерявший блеск, но нашедший позвоночник. И именно поэтому теперь было вдвойне обидно.
Он ушёл сам, без просьб и лишних взглядов.
А вечером я впервые за долгое время открыла ноутбук и прочитала всё, что за эти дни произошло снаружи.
И поняла: пока я лежала под капельницами, империя Астафьева уже начала трещать по швам.
---
Глава 30. Публичная казнь
Глава 30. Публичная казнь
Падение сильных мужчин редко выглядит романтично. Оно не происходит в одну секунду под торжественную музыку. Гораздо чаще это череда маленьких, но очень точных потерь, каждая из которых по отдельности кажется неприятностью, а вместе складывается в обрушение.