— Да, — ответила я неожиданно даже для себя.
Он замер.
— Что?
— Проблему, — сказала я ровно. — Ты всё ещё моя проблема, Максим. Самая опасная. Потому что все остальные враги снаружи. А ты умеешь залезать внутрь.
Он горько усмехнулся.
— Заслуженно.
Да. Заслуженно.
И от этого не легче ни ему, ни мне.
---
Глава 32. Не предложение любви
Глава 32. Не предложение любви
На следующий день он приехал без предупреждения и попросил поговорить.
Не в квартире. Не на кухне. Не в машине. Он позвонил снизу и сказал:
— Если можешь спуститься на пять минут, пожалуйста. Я не поднимусь. Обещаю.
Я всё-таки спустилась.
Во дворе было тихо, свежо, пахло мокрой землёй и талым воздухом. Максим стоял у скамейки под голыми ещё деревьями, в тёмном пальто, с непривычно серьёзным лицом. Без цветов. Без еды. Без всех этих бытовых заботливых мелочей, за которыми в последнее время так ловко пряталось самое важное.
— Что случилось? — спросила я.
— Ничего. Просто мне надо сказать одну вещь правильно.
Я сразу насторожилась.
— Если это ещё одно признание в любви, не надо.
— Нет. Не оно.
Уже лучше.
Он выдохнул, будто собираясь перед прыжком.
— Я не буду просить тебя вернуться ко мне. Не сейчас. Может, вообще никогда. Не буду говорить, что всё исправлю и мы станем семьёй, как в дешёвых фильмах. Не станем — во всяком случае, не потому, что я вдруг красиво осознал. Ты имеешь полное право никогда меня не простить.
Я молчала.
Слушала.
Потому что в этот раз в его голосе не было ни грамма попытки понравиться. Только какая-то жёсткая, взрослая ясность.
— Но я хочу предложить тебе не любовь, — продолжил он. — Я хочу предложить тебе ответственность. Официальную. Полную. Без лазеек.
— Конкретнее.
— Я готов подписать всё, что скажет Савин. Признание отцовства заранее, финансовые гарантии, обязательства по ребёнку, страховки, счёт на твоё имя, доверенности на медицинские решения, если что-то пойдёт не так. Всё. Чтобы ты никогда больше не зависела от моего настроения, моих страхов, моих ошибок и вообще от моего присутствия как милости. Чтобы даже если ты выставишь меня из своей жизни как мужчину, у ребёнка и у тебя были мои обязанности на бумаге и в деньгах, а не в красивых словах.
Я смотрела на него и чувствовала, как в груди медленно поднимается что-то очень тяжёлое.
Не восторг.
Не облегчение.
Боль.
Потому что вот это и было самым взрослым, самым правильным, самым настоящим предложением из всех, что он мне когда-либо делал.
Не «будь моей». Не «давай начнём сначала». Не «я люблю тебя».
А: я признаю долг и больше не позволю себе сбежать даже юридически.