Каждое слово врезалось в него. Я видела.
Наташа молчала. Видимо, даже она поняла, что это не тот момент, где можно вставить свой гневный комментарий.
Максим медленно вдохнул. Потом ещё раз. Выпрямился.
— Хорошо.
— Нет, не «хорошо». Повтори.
— Я не сорвусь, — произнёс он хрипло. — Не сделаю глупостей. Буду делать так, как скажет Савин.
— Вот теперь нормально.
Он кивнул.
Но через секунду вдруг прислонился лбом к дверце машины рядом с моей рукой и очень тихо сказал:
— Я так боюсь за вас.
У меня перехватило дыхание.
Не за тебя.
Не за ситуацию.
За вас.
И именно в этот момент я поняла с пугающей ясностью: он уже внутри. Не рядом, не снаружи, не где-то на безопасной дистанции. Внутри моей истории о ребёнке. Внутри моего страха. Внутри той части сердца, куда я его всеми силами не хотела пускать снова.
Приехал Артём. Забрал копии, быстро переговорил с врачом, вызвал ещё одного коллегу, специализирующегося на медицинском праве, составил на месте два заявления и уже в машине сухо сообщил:
— Ну что ж. Поздравляю. Они перешли в режим агонии. Это хороший знак.
— Если это хороший, то какой у вас плохой? — выдохнула Наташа.
— Тот, в котором мы не успеваем схватить их за руку.
Он повернулся ко мне.
— Вера, сейчас главное: максимальный документальный след. Отныне каждый приём у врача, каждая справка, каждая рекомендация, каждое посещение — всё копируем и храним. Если они полезли ставить под сомнение ваше материнство, мы не просто защитимся. Мы их закатаем.
Я смотрела в окно и чувствовала, как внутри меня вместо ужаса постепенно собирается очень холодное, почти чёрное спокойствие.
Да.
Вот теперь — всё.
Больше никаких полутонов.
Больше никакой жалости.
---
Глава 35. Добить или пожалеть
Глава 35. Добить или пожалеть
Через два дня Глеб Астафьев позвонил мне сам.
Номер не скрывал. Видимо, решил, что пришло время не играть через прокладки и статьи, а выйти из тени лично.
Я смотрела на экран и не хотела брать. Но всё-таки взяла.
— Да.
— Нам нужно встретиться, — сказал он без приветствия.
— Нет.
— Это уже не просьба.
— А мне уже плевать на ваши интонации.
Пауза.
Очень короткая.
— Вера, — его голос стал ниже, — вы сейчас находитесь в таком положении, где я бы советовал перестать путать храбрость с безумием.
Я медленно выпрямилась в кресле.
— А я бы вам советовала перестать путать влияние с правом лезть в беременную женщину через консультации и анонимки.
Он помолчал.
— Значит, вы уже в курсе.
— Представьте себе.
— Это не моя инициатива.
Я даже засмеялась.
— Боже, вы серьёзно? Хотите сыграть в доброго царя, у которого слишком ретивые подданные?