— А если я устану? — спросила я. — Если не захочу добивать? Если захочу просто тишины?
Он подошёл ближе.
— Тогда я буду делать это сам.
— Ради меня?
— Нет, — ответил он спокойно. — Ради того, чтобы однажды смотреть в глаза ребёнку и не видеть там всю ту же собственную трусость.
Я прикрыла глаза.
Даже не знаю, что было хуже: слышать это или понимать, что он говорит абсолютно серьёзно.
---
Глава 36. Перед родами
Глава 36. Перед родами
Беременность после больницы пошла в другой ритм.
Внешне всё выглядело спокойнее: скандал уже не жил так открыто в новостях, Ника исчезла из эфира, Астафьев замолчал и, видимо, ушёл в глухую юридическую оборону, студию нам удалось отстоять хотя бы временно, проверки схлынули. Но это была не мирная передышка. Это была вязкая, тревожная тишина перед следующим этапом.
Я всё сильнее ощущала ребёнка.
Сначала как хрупкую мысль. Потом как центр своего расписания. Потом как самое настоящее живое присутствие, вокруг которого теперь строился каждый мой день: таблетки, еда, сон, короткие прогулки, врачи, УЗИ, страхи, радость от хороших анализов, паника от любой мелочи. И вместе с этим всё отчётливее росло другое понимание: роды приближаются. А за ними — жизнь, которую уже нельзя отложить ни на один удобный момент.
Максим был рядом.
Не постоянно. Не липко. Не так, чтобы я чувствовала себя под присмотром. Он действительно держал границы, которые я обозначила. Приезжал, когда просила. Иногда привозил продукты. Иногда отвозил к врачу. Иногда просто сидел молча на кухне, пока я разбирала счета или отвечала на письма. И в этой сдержанности было что-то почти мучительное. Он не давил. Не клянчил прощение. Не лез с поцелуями после той ночи в машине. И именно поэтому моё тело постепенно переставало обороняться от него, а душа — наоборот, ещё сильнее боялась.
Однажды вечером мы вместе собирали детскую кроватку.
Звучит почти смешно на фоне всего, что было. Но именно так и случилось. Отец привёз коробки, Наташа выбрала текстиль, мама — к моему собственному удивлению — прислала из Самары старинный вязаный плед, который когда-то делала ещё моя бабушка, а Максим, приехавший занести очередную пачку документов от Савина, в итоге остался собирать конструкцию.
Он возился с винтами, ругался шёпотом, перечитывал инструкцию, а я сидела в кресле и смотрела на него, не отрываясь.
— Что? — спросил он, чувствуя мой взгляд.
— Ничего.
— Врёшь.
— Думаю, что это сюр.
— Какой именно?
— Ты собираешь кроватку для ребёнка женщины, которую сам же когда-то сделал несчастной.
Он помолчал.
Потом медленно кивнул.