— Что ещё? — спросил Артём.
Я покачала головой.
— Не знаю. Но, кажется, теперь и он понял, что всё стало по-настоящему.
А внутри у меня, вопреки страху, поднималось что-то новое.
Не боль.
Не любовь.
Не обида.
Жажда расплаты.
И именно в эту секунду я окончательно перестала быть женщиной, которую пытаются спасти.
Я стала женщиной, которая идет мстить.
Глава 21. Новость, после которой уже нельзя отступить
Глава 21. Новость, после которой уже нельзя отступить
Максим приехал через двадцать минут. Даже не поздоровался толком — вошёл, захлопнул за собой дверь и сразу посмотрел на меня так, будто вёз не просто информацию, а ещё один кусок динамита.
— Что случилось? — спросила я.
— Ника исчезла.
Артём, сидевший у меня на кухне с ноутбуком, медленно поднял голову.
— В каком смысле?
— В прямом. С утра не отвечает никому. Ни отцу, ни охране, ни помощнице. Машину нашли у одного из её фитнес-клубов, телефон выключен.
Я смотрела на него и не сразу поняла, почему эта новость не вызывает у меня ни жалости, ни даже удивления. Наверное, потому что я слишком быстро научилась ждать от неё не боли, а хода.
— И? — спросила я. — Почему ты считаешь, что это касается меня?
Максим провёл ладонью по лицу.
— Потому что перед исчезновением она отправила отцу письмо. Длинное. Там, среди прочего, есть фраза, что «если со мной что-то случится, ищите причину в женщине, которую Максим снова поставил выше всех». Без имени. Но все понимают, о ком речь.
У меня по спине прошёл ледяной холод.
— Какая же она тварь.
— Согласен, — коротко сказал Артём. — И очень неглупая тварь.
— Вы думаете, это постановка? — спросил Максим, оборачиваясь к нему.
— Думаю, это многоходовка, — спокойно ответил Савин. — Либо она реально сорвалась, что маловероятно, либо делает то, что умеет лучше всего: превращает своё падение в оружие. Теперь, если с ней всё «благополучно» прояснится через день-два, она вернётся не брошенной невестой, а якобы доведённой женщиной. А виноватой фоном останется Вера.
Я опустилась на стул.
— То есть она сейчас ещё и жертва.
— Очень удобная жертва, — кивнул Артём. — Особенно для отца, который уже настроен видеть в вас источник разрушения.
Максим стоял, опираясь руками о спинку стула, и я видела, как в нём растёт ярость. Но уже не слепая. Другая. Собранная. Мужская. Тяжёлая.
— Глеб звонил мне девять раз, — сказал он. — Потом прислал сообщение. Если Ника не найдётся до вечера, он подключит полицию и прессу. А меня предупредил, что если я «продолжу покрывать вас обеих», он сотрёт всех.
— Обеих? — переспросила я. — Каких обеих?