У меня внутри всё сжалось в один жёсткий узел.
— Они полезли к ней?
— Ко всем, кто может сложить нужный им образ. Беременная, брошенная, неустойчивая, цепляющаяся за бывшего. Классика.
Я встала и подошла к окну. Хотелось не кричать. Кричать — слишком легко. Хотелось очень холодно и очень точно причинить ответную боль.
— Я больше не хочу защищаться, — сказала я.
Артём поднял на меня взгляд.
— Это хорошая мысль. При условии, что вы не имеете в виду топор.
Я повернулась.
— Я имею в виду, что хочу ударить в ответ.
Он кивнул. Медленно. Будто ждал этой фразы.
— Наконец-то.
— Не поняла.
— Вера, все эти дни вы вели себя достойно. Очень достойно. Слишком достойно. Но люди уровня Астафьева понимают только одно: цену риска для себя. Пока мы лишь отбиваем их удары, они считают, что давление работает. Нам нужен контрудар.
— Какой?
Артём слегка прищурился.
— У меня есть основания полагать, что в нескольких их схемах по земле и подрядчикам всё не так чисто, как они любят показывать. Пока это только догадки. Но если подключить правильного журналиста, пару запросов и ваши материалы по аренде, мы можем запустить совсем другой разговор. Не про беременную бывшую, а про системное злоупотребление влиянием.
Я смотрела на него, не мигая.
Вот она. Грань.
До этого момента я ещё где-то глубоко внутри надеялась, что всё решится локально: отбились, защитили студию, пережили роды, развелись, разошлись, выжили. Но Артём предлагал другое. Наступление. Публичную войну. Настоящую. С грязью, шумом и последствиями уже не только для меня.
— Если мы начнём, назад дороги не будет? — спросила я.
— Не будет.
— И ударит по Максиму тоже.
— Уже ударило. Вопрос в другом: он с нами или против нас.
Я опустила взгляд на бумаги.
За окном шёл всё тот же серый снег. В квартире пахло кофе и бумагой. Внутри меня билось маленькое сердце. А передо мной лежала возможность больше не быть просто жертвой обстоятельств.
— Я согласна, — сказала я.
Артём внимательно всмотрелся в моё лицо.
— Уверены?
— Да.
— Даже если станет грязнее?
— Уже некуда чище.
Он кивнул.
— Хорошо. Тогда работаем по-настоящему.
В этот момент зазвонил мой телефон.
Максим.
Я посмотрела на экран, потом на Савина.
— Брать?
— Конечно, — пожал плечами он. — Теперь ему тоже пора узнать, что поезд назад ушёл.
Я ответила.
— Да.
— Ты дома? — голос Максима был напряжённым. — Мне нужно тебя увидеть.
— Я дома. Но не одна.
— У тебя кто?
— Савин.
Пауза.
— Тогда тем более хорошо. Я еду. И у меня новости.
— У всех сегодня новости, — сказала я устало.
— Эти тебе понравятся меньше.
Связь оборвалась.
Я медленно опустила телефон.