Она знала.
Ника знала, что я беременна.
А значит, это было уже не просто несчастье.
Это была война.
Глава 2. Ника
Глава 2. Ника
Я пришла в «Монблан» на двадцать минут раньше и выбрала столик у окна не потому, что любила вид на вечерний город. Просто мне нравилось сидеть так, чтобы свет падал на лицо правильно, чтобы собеседнику приходилось смотреть на меня снизу вверх, чтобы я видела вход и могла наблюдать за первой реакцией человека в ту секунду, когда он замечает меня. Очень многое решает именно первая секунда. В ней — испуг, злость, ревность, слабость, досада. Голая правда всегда успевает мелькнуть прежде, чем человек наденет выражение лица, удобное для мира.
Вера опоздала на три минуты.
Ровно на столько, чтобы показать: она не мчалась ко мне по первому свистку.
Умница.
Она вошла в ресторан без суеты, без истерики, в тёмном пальто, собранная, бледная, красивая той строгой красотой, которая особенно раздражает, когда женщина не пытается понравиться. На ней почти не было макияжа, волосы убраны в низкий гладкий хвост, губы сжаты так, будто она пришла не разговаривать, а пережить ампутацию без наркоза. Но самое интересное было не это. Самое интересное — глаза. Вчерашняя Вера, которой я позвонила, наверняка всю ночь не спала, собирая по кускам своё самообладание. И всё же пришла не разбитой. Пришла злой. А злые женщины опаснее плачущих.
Она остановилась у столика, не снимая перчаток.
— Ты добилась своего. Я здесь. Говори.
Я улыбнулась.
— И тебе добрый вечер.
— Я не в настроении играть в вежливость.
— А зря. Иногда именно она спасает от позора.
Её взгляд стал холоднее.
— Ты сказала по телефону, что знаешь о моей беременности. Повтори это сейчас. Глядя мне в лицо.
Я медленно отставила бокал с водой и откинулась на спинку кресла. Как же всё-таки красиво ломаются сильные женщины, когда затрагиваешь не их самолюбие, а ребёнка под сердцем. Там, где обычная обида делает трещину, страх за малыша рвёт женщину до самой кости.
— Садись, Вера.
— Я постою.
— Тогда стой. Да, я знаю, что ты беременна.
Её пальцы дрогнули в перчатках. Едва заметно. Но я увидела.
— Откуда?
— Какая разница?
— Для меня — огромная.
— Хорошо. Раз хочешь честности, будет честность. Ты вчера была у Ирины Савельевой на Патриарших. Её сестра работает в клинике, куда ты заезжала после примерки. Мир маленький. Особенно для тех, кто умеет задавать правильные вопросы.
Она побледнела ещё сильнее. На миг мне даже показалось, что сейчас она развернётся и уйдёт. Но Вера была не из тех, кто убегает, пока не дожмёт ответ.
— Ты следила за мной?