— Слишком громкое слово. Я просто предпочитаю владеть ситуацией.
— И давно ты владеешь моей жизнью?
— Не льсти себе, — мягко произнесла я. — Меня интересует только то, что может задеть мою.
Наконец она села. Резко, словно силы в ногах кончились именно в эту секунду.
— Чего ты хочешь?
Вот и главный вопрос. Всегда наступает момент, когда гордость женщины отходит на шаг и говорит её страх.
Я сцепила пальцы в замок.
— Чтобы ты избавила меня от проблем.
— Переведи.
— Перевожу. Через три недели моя свадьба с Максимом. Большая. Публичная. С нужными людьми, нужными семьями, нужными подписями и последствиями. Я не позволю тебе ввалиться туда с новостью о ребёнке и устроить дешёвую драму.
Вера тихо рассмеялась. Не весело. Нехорошо.
— Ты правда думаешь, что я способна бегать за мужчиной, который однажды уже обменял меня на выгоду?
— Я думаю, беременные женщины бывают непредсказуемы. Особенно если ребёнок от бывшего мужа, который собирается жениться на другой.
— Значит, ты боишься.
— Я не боюсь. Я предупреждаю.
Она сняла перчатки. Медленно. Очень спокойно. И только тогда я заметила, что её руки ледяные.
— Слушай меня внимательно, Ника. Я не просила тебя о встрече. Не звонила тебе. Не искала Максима. Более того, меньше всего на свете мне хотелось бы иметь с вами обоими хоть что-то общее. Но раз ты полезла ко мне сама, запомни одну вещь: ни ты, ни твой отец, ни твой жених не будете решать, что мне делать с моим ребёнком.
Слово «моим» прозвучало жёстко. Уже с правом. Уже с материнским оскалом. Это было неприятно. Даже для меня.
— То есть ты собираешься рожать? — уточнила я.
— А это тоже тебя касается?
— Меня касается всё, что может взорваться у меня под ногами.
— Тогда привыкай жить на минном поле.
Наши взгляды сцепились. На секунду между нами словно натянулась проволока. Раньше мы когда-то были подругами. Смешно. Вместе выбирали платья, сидели в кофейнях, ночевали друг у друга, делились косметикой, мечтами, мужчинами, глупостями. Потом я увидела Максима рядом с ней и поняла, что Вера в очередной раз получает то, что мне тоже понравилось. Только тогда я ещё не знала, насколько далеко зайду.
— Ты ведь всегда была такой? — тихо спросила Вера. — Или испортилась не сразу?
Я усмехнулась.
— Не начинай морализаторство. Оно тебе не идёт.
— Почему? Потому что рядом с тобой слишком заметно, как именно выглядит гниль?
— А рядом с тобой слишком заметно, как женщины проигрывают, пока строят из себя благородство.
Она подалась вперёд.
— Ты не выиграла, Ника. Ты просто подобрала мужчину, который однажды уже доказал, что может предать.