Я горько усмехнулась.

— Наивная женщина.

— Она, по крайней мере, сейчас не пытается тебя убрать.

— Это не делает её хорошей.

— Не делает.

Я встала и подошла к окну. За стеклом всё тот же серый снег. Всё та же жизнь. А у меня внутри будто вскрылся ещё один гнойник. Значит, даже в те месяцы, когда я ещё надеялась на честный разговор, Максим уже дошёл до такой степени падения, о которой я даже не подозревала.

И всё равно потом смог прийти ко мне, смотреть в глаза, говорить о любви, приносить рис и чай, обнимать, когда я плачу.

Господи, как легко мужчинам живётся на многослойной вине, если женщина всё ещё помнит, как они умели любить.

— Ты поедешь? — спросила я, не оборачиваясь.

— Если хочешь.

— Хочу.

Она подошла ближе.

— Вера... я действительно виновата перед тобой.

— Знаю.

— И всё-таки я твоя мать. Что бы ни случилось, если тебе нужна будет помощь...

Я резко повернулась.

— Тогда начни с простого. Перестань помогать тем, кто удобнее. Хотя бы раз выбери меня не потому, что шум уже слишком сильный, а потому что я твоя дочь.

Кажется, это задело. По-настоящему. Она побледнела.

— Я попробую.

— Нет. Или выберешь, или нет.

Мама кивнула. Очень медленно. Потом молча ушла.

Когда дверь закрылась, я сползла по стене на пол и впервые за долгое время почувствовала не только боль.

Я почувствовала отвращение.

Такое чистое, холодное, ясное, что от него даже стало легче дышать.

Теперь я знала: назад действительно ничего нет.

Ни в брак.

Ни в прошлую любовь.

Ни в прежнюю дружбу.

Только вперёд. Через войну.

---

Глава 19. Падение

Глава 19. Падение

Глава 19. Падение

Максим приехал сам.

Не по моему зову. Не после сообщения. Просто появился через час после маминого ухода, будто у него на коже была встроена тревога, реагирующая на каждый новый обвал в моей жизни.

Я открыла дверь и сразу увидела, что с ним что-то не так.

Не просто устал. Не просто зол. Он выглядел так, как выглядят мужчины после потери последней подпорки: слишком прямой, слишком тихий, слишком пустой.

— Что случилось? — спросила я прежде, чем успела остановить себя.

— Всё, — ответил он с кривой усмешкой. — Можно войти?

Я отошла.

Он вошёл, снял пальто, положил ключи на тумбочку. Медленно. Будто каждое движение давалось через силу.

— Ты был у него? — догадалась я.

— Да.

— И?

Он посмотрел на меня прямо.

— Меня официально вывели из всех проектов. Заблокировали доступы, заморозили бонусы, прислали уведомления по неустойкам и претензию по конфиденциальности. Плюс утром вышла внутренняя рассылка по рынку. Мягко говоря, я теперь токсичный партнёр.

Я молчала.

Вот оно. То, о чём предупреждал Глеб. Голый, без статуса, без крыши, без привычной опоры. Мужчина, который однажды выбрал удобство, наконец его лишился.