— Это уже не ваше дело, — ответил я глухо.

— Ошибаешься. Пока на тебе висят обязательства — моё. И советую хорошо подумать. Ребёнок — не романтическая картинка. Это расходы, ответственность, зависимость. А бывшая жена с разбитым доверием — не награда за внезапный порыв совести. Очень быстро ты обнаружишь, что потерял всё ради женщины, которая всё равно тебя не простит.

Я молчал.

Потому что он снова говорил страшную правду.

Вера действительно может не простить меня никогда. Возможно, и правильно сделает. Но впервые в жизни я не хотел выбирать то, что выгоднее. Даже если в финале останусь один.

— Вы закончили? — спросил я.

— Почти. Есть ещё один момент. Если ты и дальше будешь передавать документы Савину и мешать моим людям, я перестану относиться к тебе как к человеку, который просто оступился. Станешь противником.

— Уже стал.

Он улыбнулся. Холодно. Почти одобрительно.

— Тогда играем всерьёз.

— Играют те, кому не больно. А вы просто воюете с беременной женщиной.

— Я воюю за свою семью.

— Нет. Вы воюете за контроль.

Я развернулся и пошёл к двери.

— Максим, — окликнул он.

Я остановился.

— Если через месяц ты придёшь обратно, я, возможно, ещё буду готов тебя выслушать. Но только без истерики, без этой сентиментальной грязи и без Веры в качестве аргумента.

Я не обернулся.

— Если через месяц я и приду обратно, то только чтобы добить всё, что между нами осталось.

И вышел.

Уже в машине меня затрясло. Не от страха. От ярости и от позднего понимания, насколько долго я вообще жил в клетке, называя её карьерой.

Я достал телефон.

Набрал Веру.

Она не ответила.

И почему-то именно это стало самым тяжёлым последствием всего разговора.

Глава 14. Женская месть

Глава 14. Женская месть

Глава 14. Женская месть

Ника приехала ко мне не сразу. Сначала она исчезла на два дня, и это молчание было даже хуже открытой истерики. Женщины вроде неё не уходят зализывать раны. Они в тишине точат нож.

За эти два дня успело случиться много. Савин подал первые жалобы и запросы. По студии прокатилась ещё одна нелепая проверка, но уже аккуратнее — видимо, после нашего видео люди Астафьева поняли, что в открытую топтаться по мне больше не получится. Максим прислал ещё документы, теперь уже по схеме вывода активов через подрядчиков. Я отвечала ему коротко. По делу. Без эмоций. Так было безопаснее.

А потом Ника пришла.

Без звонка. Без предупреждения. Как всегда — в идеальной одежде, на высоких каблуках, с тем самым ледяным макияжем, который делают женщины, когда собираются не плакать, а добивать.

На этот раз она явилась не в студию, а ко мне домой.

Я открыла дверь и сразу увидела, что она не одна. За спиной у неё стояла женщина с планшетом в руках и мужчина с кейсом. Оба в деловой одежде. Оба чужие. Оба неприятные.