— Что это? — спросила я.

Ника улыбнулась.

— Спокойно. Это частный медиатор и независимый финансовый консультант. Я решила, что нам пора поговорить как взрослым людям.

Я рассмеялась так резко, что даже самой стало противно от собственного голоса.

— Ты серьёзно притащила ко мне делегацию?

— Я пришла с вариантом. В последний раз.

— Убирайся.

— Сначала выслушай.

— Нет.

— Вера, — её голос стал жёстче, — хватит строить из себя трагическую героиню. Ты беременна. Да. Неприятно. Но это не повод рушить жизни всем вокруг.

— Всем вокруг? Или только тебе?

— Прежде всего себе. Посмотри на себя. Бледная, замученная, вцепившаяся в обиду, как в знамя. И ради чего? Ради мужчины, который уже однажды выбрал не тебя?

Вот тут ей удалось задеть. Совсем чуть-чуть. Но удалось.

— Я не держусь за Максима, — сказала я.

— Лжёшь. Иначе не реагировала бы на каждое его движение так болезненно.

— А ты не приезжала бы ко мне с цирком, если бы была уверена в своей победе.

Её ноздри едва заметно дрогнули. Хорошо. Значит, не деревянная. Значит, тоже больно.

— Хорошо, без лирики, — отрезала Ника. — Условия простые. Ты подписываешь соглашение о конфиденциальности, подтверждаешь отсутствие претензий к Максиму на данном этапе и получаешь сумму, которой тебе хватит и на ребёнка, и на новую квартиру, и на бизнес в другом месте. Красиво, спокойно, без суда, без прессы, без позора.

Я смотрела на неё и постепенно начинала понимать кое-что важное: дело уже даже не в любви к нему и не в ревности. Дело в том, что Ника не умеет проигрывать. Ей нужен не Максим. Ей нужен факт победы. Ей нужно, чтобы мир снова встал в удобную для неё геометрию, где она — выбранная, а я — убранная.

— Сколько? — спросила я.

Она на секунду оживилась.

— Сумма обсуждаема.

— Нет. Сколько стоит твоя уверенность, что я исчезну?

Ника кивнула женщине с планшетом. Та открыла документ.

И назвала цифру.

Очень большую.

Такую, за которую можно купить просторную квартиру, дважды перезапустить студию и несколько лет не думать о завтрашнем дне.

Я молчала.

Потому что именно в такие секунды женщине нужно особенно внимательно смотреть себе в лицо. Не в зеркало — в себя. Есть предложения, которые пахнут не деньгами, а оскорблением. И если ты их принимаешь, потом можно сколько угодно называть это прагматизмом, но внутри всё равно знаешь: тебя купили там, где ты обязана была устоять.

— Впечатляет? — мягко спросила Ника.

— Очень.

— Тогда будь умницей.

Я кивнула. Очень серьёзно. Почти задумчиво. Потом открыла дверь шире.

— А теперь пошла вон.

Её лицо застыло.

— Что?

— Вон. Со своими людьми. С цифрами. С планшетами. С попыткой засунуть мне в рот деньги, чтобы я не мешала тебе красиво выйти замуж за мужчину, который уже отменил свадьбу.