– Поднимайтесь, Министр. Нас ждут, – сказал белокурый, который и пальцем не пошевелил, чтобы помочь. Нехороший знак.
Каждый шаг длиною в вечность. Министр смотрел прямо перед собой, когда его, словно непутевого ребенка, вели в тронный зал.
Суровый вид Короля не внушил ему уверенности.
– Ну-с, мой добрый друг. Не ожидал, – промолвил Король, – хочу напоследок заглянуть в твои наглые глаза.
Королева рядом с ним деловито рассматривала свои ногти.
– Моя жена все слышала. Смерч – это твоих рук дело.
– Нет, вы не так поняли.
– Даже слушать не хочу, я знаю достаточно, – Король вздохнул и посмотрел на стражников. – В подземелье.
– Но я не хочу в подземелье. Здесь какая-то ошибка, – слабо улыбнулся Министр, – давайте разберемся…
– Ты хочешь сказать, что моя Королева солгала мне? – повысил голос Король.
– Нет, она, наверное, не так меня поняла, и только.
– Тогда, наверное, ты хочешь сказать, что моя Королева глупая? – правитель злился все больше с каждой секундой.
– Нет, но…
– Уведите его.
Игра проиграна. Королева оставила его позади в очередной раз. Только теперь дело касалось жизни, а не шахмат.
– Как жаль, что у нас не сложилось, я бы позаботился о тебе, – крикнул он ей напоследок, рассудив, что терять ему уже нечего.
– В таком случае вы уже сделали выбор за меня, за нас, – шутливо помахала рукой Королева.
А потом его раздели и бросили в подземелье в одном нижнем белье – заключенным не полагается шикарная одежда. Он умолял, плакал и причитал – никто не сжалился. Он замерз. Из обрывков разговоров между стражниками он понял, что следующее представление в Смрадной комнате Король велел устроить этим же вечером. Министр в отчаянии заламывал руки. Он смотрел на своих озлобленных соседей: несмотря на то, что от многих остались кожа да кости, выглядели они отнюдь не такими слабыми и дружелюбными. «Но они не тронут меня! Не посмеют», – храбрился он. Они и не тронули. Впервые за время своего заточения каждый из них с упоением ждал выхода к гостям – в надежде, что именно ему выпадет честь стереть ненавистного Министра, так долго издевавшегося над ними, в порошок.
Еще никогда время не летело так быстро. Министр все никак не мог согреться в этом мрачном месте. От камней веяло могильным холодом, пронизывающим до костей. Он отчетливо понимал, что отсюда ему не выбраться.
Когда час пробил и за ним пришли, чтобы отвести в Смрадную комнату, он в последний раз взмолился о пощаде, припав к ногам белокурого стражника. Министр уговаривал его помочь ему бежать, взамен обещая несметные богатства. Белокурый был непреклонен.