Его боялись даже другие дети. Однажды старшие мальчишки, напуганные рассказами взрослых, решили преподать ребенку урок. Они жестоко избили его, чтобы впредь неповадно было «раскрывать рот», как они говорили, и оставили истекать кровью у пастбищ. С тех пор мальчик заикался.
Бесстрашно к нему относился только один человек – его старший брат.
– Ну что, наш маленький предсказатель, кто умрет на следующей неделе? – подначивал его братец. По-доброму, конечно.
И мальчик всегда ему отвечал.
А еще он никогда не пропускал ничьих похорон. Как оказалось, запах сохранялся и после смерти, даже более того – до погребения он был особенно ярким и приятным. Мальчик наслаждался, стоя около деревянного ящика. Этот аромат был смыслом его жизни. Только его он и любил. Он быстро научился делать скорбный вид, как будто жалел покойника.
Когда он повзрослел, то подался могильщиком на кладбище. Днем юнец равнодушно взирал на отчаявшихся безутешных родственников (притворяться уже было ни к чему, он просто выполнял свою работу), а вечером, когда в его владениях не было ни одной живой души, он набрасывался на свежую могилу, ложился на нее, вжимался в нее всем телом и пытался уловить неповторимый аромат сквозь землю. Жаль, нельзя было раскапывать могилы – можно было лишиться рабочего места. А этого он допустить не мог.
И пока он полностью предавался своей страсти, его тщеславный старший брат – а это был не кто иной, как Министр Тайн и Интриг, – подался в политику, ища влияния и признания. Он предлагал младшему братцу пойти по его стопам, но тот отказался, выбрав мертвецов. Все остальное в этом мире по сравнению с дивным запахом было лишним, ненужным и неуместным.
Но брат по-прежнему был добр к нему. Вот и сейчас он подослал его сюда, чтобы выяснить, умрет ли Королева. Но Могильщик не возражал: отчего бы не помочь родственнику, когда и самому есть польза?
***
Оплеухи, подзатыльники, снова оплеухи.
Труподети стойко сносили наказание. Никто не огрызался. Принцесса лупила их руками, своими туфельками, Черной книгой самых злых заклинаний – да так, что в некоторых местах даже порвалась дряхлая кожа, из которой она была сделана.
Принцессе было безразлично все, что происходит в саду. Если там и были какие-то звуки, то сейчас они ее не интересовали. Слишком сильно она была погружена в собственный гнев. Ее глаза пылали яростью, словно тысячи костров, на которых во все времена сжигали неугодных.
– Да как вы посмели? И это после того, что для вас сделали?! – вопила она. – Мне стыдно за вас, очень стыдно! Я была о вас куда более высокого мнения.