Рыцарь перевел взгляд с лестницы на женщин. Одна – растерянно-разгневанная, другая – старая и беспомощная. Каждая из них была по-своему жалкой. Что с ними будет, если чудовище, в которое обратился паук, нападет? И все из-за того, что у Рыцаря не хватило смелости дать ему отпор сразу же. Рыцарь не был готов брать такой грех на душу.
Надо защищать. Он здесь мужчина, это его дом и его женщины. И он справится с монстром сам, без помощи отца.
Не выпуская орудие из рук, он снова пошел наверх.
– С ним часто такое? – спросила у будущей свекрови Послушница, не сводя взгляда с удаляющейся спины Рыцаря.
Та лишь пожала плечами.
***
Рыцарь осторожно приоткрыл дверь в комнату, заглянул внутрь. На кровати сидело странное исполинское существо: с паучьими лапами, чередующимися с человеческими – детскими – ногами и руками, равномерно покрытыми жесткой колючей шерстью.
Паучье брюшко вздымалось и пульсировало. Голова с лицом десятилетнего ребенка с белыми глазами и острыми зубами вертелась на 360 градусов, словно изучая обстановку. При этом монстр шипел, как старая кошка. С кончиков зубов капала ярко-зеленая жидкость. Рыцарь резко выдохнул. Слишком много чудовищ за пару дней!
Странный паук плюнул в Рыцаря, но промахнулся – Рыцарь успел прикрыться дверью. Место, куда попала слюна, задымилось. Наверное, паук так угрожает. А Рыцарю даже нечем ему возразить. Молоток, который по-прежнему находился у него в руке, показался ему бесполезной детской игрушкой.
Внезапно паук поднялся на всех своих лапах. Хлипкая кровать под его тяжестью проломилась. По стене паук взобрался на потолок, пробежался по кругу, а потом направился к Рыцарю и застыл прямо над ним. Тот, как будто загипнотизированный, поднял голову и посмотрел на монстра.
Монстр открыл пасть: между острых как бритва зубов к Рыцарю тянулся очень длинный человеческий язык. Он пах двухнедельной селедкой, которую забыли на улице в жаркий полдень. Паук лизнул Рыцаря, оставив мокрый след на его щеке, сделал еще один круг по потолку и выскочил в открытое окно.
Рыцарь взбесился. Оцепенение спало. Страх ушел. На его место пришла ярость – сумасшедшая, всепоглощающая. Он мог простить плевки, порчу мебели и страшный вид, но он не любил, когда кто-то облизывал ему лицо. Он закричал и бросился по лестнице вниз, чтобы нагнать паука на улице и задать ему по первое число.
***
Рядом с таверной, как всегда, жевала сено Ишоф. Утром она в очередной раз воскресла после двухдневной смерти, и насекомые, облепившие было ее мертвое тело, кое-где еще остались – на животе, спине, шее и около хвоста. А ее острый хребет, казалось, вот-вот прорвет кожу. Привычное дело. Разъяренный запыхавшийся Рыцарь, внезапно оказавшийся рядом с ней, тяжело дышал, смотрел, как ненормальный, по сторонам и пытался вычислить, куда делся паук.