Тоже говорит по-кимрийски. Понял с полуслова.
— Выпить, если предлагаешь.
Эйдин коротко хмыкает и принимается разливать, пока я оглядываюсь.
Квартира маленькая: всего две комнаты, разделённые бусинной занавеской.
В этой — пара стульев и освещённый свечой стол, скамья для готовки и
шкафчики под ней. В другой всё пространство занимает кровать.
— Лучше, чем Академия, — говорит Эйдин, заметив мой взгляд. — Но не
так хорошо, как то, что предоставило тебе Управление, я полагаю?
— Я как раз думал, куда делись твои фонтаны и золотые мозаики.
— Не всем быть Катеном. — Он протягивает мне кружку. Я пью не думая,
и почти давлюсь — дешёвое вино жжёт горло. — Мне казалось, что это не
тот визит, когда хватит воды, — добавляет он, невозмутимый, как
всегда.
Я бросаю на него взгляд — наполовину укоризненный, наполовину
смеющийся — и делаю более осознанный глоток. — Ты не ошибся. Мне нужна
пара услуг. — Я опускаюсь на стул.
— Ты в порядке? — Простая, искренняя тревога. Брови нахмурены, он
внимательно смотрит на меня.
— Нет. — Я понимаю, что это правда, лишь когда произношу это слово
вслух. Внезапно у меня перехватывает горло. Усталость, смешавшаяся с
чувствами, которые истощили меня сегодня, на протяжении всей этой
минувшей недели. Моя отсутствующая рука и ноющее сердце. Я опускаю
голову на руку. Напряжение, не отпускавшее меня с утреннего разговора с
Эмиссой, наконец начинает выходить наружу. — Нет, Эйдин. Нет. Я не в
порядке.
Тяжёлая рука ложится мне на плечо. Поднимаю взгляд — Эйдин сидит на
корточках передо мной. Смотрит мне в глаза.
— Что бы тебе ни было нужно, — говорит он тихо.
Я улыбаюсь ему. По щекам текут слёзы, но мне не стыдно. Он видит, что
я ему верю, кивает. Мы садимся напротив друг друга; между нами —
догорающая свеча на столе.
— Итак. — Эйдин не сводит с меня взгляда. — Тебе нужна моя
помощь.
— Что тебя выдало?
Он разводит руками. — Я очень хорошо читаю людей.
Я улыбаюсь. Настоящей улыбкой, на этот раз. Это выражение давно мне
незнакомо. — Я видел сегодня Эмиссу.
— О. — Он чуть шевелится. Он знает, что она напала на меня во время
Юдициума, оставила умирать. Мне пришлось рассказать ему об этом до
похорон Каллида.
— Именно, — мрачно соглашаюсь я. — Она попыталась объясниться.
Он изучает меня. — Меня беспокоит, что ты сказал это не как
шутку.
— Она была очень извиняющейся. — Я криво улыбаюсь, и он фыркает — для
него это равносильно смеху. — Не беспокойся. Я не решил вдруг, что всё
прощено. Но… — Я вздыхаю. — Всё сложнее.
Так что я рассказываю ему. Он уже знает о руинах неподалёку от
Академии, но я описываю путешествие на другую сторону Соливагуса, к