его. Его волочит под катящимся деревом.
Экипаж рассыпается поверх него. Дерево трещит, стонет и
раскалывается. Песок и пыль брызжут непрозрачной завесой. Каменный диск
колеса скользит и кувыркается в коричневую мглу. Я вижу мелькающие
конечности, торчащие из обломков, которые катятся через голову снова и
снова и снова; пронзительный вопль Марцелла разрывает хаос — и внезапно,
пугающе обрывается.
Впереди справа Феликс кричит и уходит в сторону, уклоняясь от летящих
обломков, хотя он находился достаточно далеко сбоку, чтобы никогда не
оказаться в серьёзной опасности.
Я же, с другой стороны, ехал прямо за Марцеллом.
Всё замедляется, пока разворачивается катастрофа. Ни свернуть, ни
попытаться объехать месиво впереди — только если я не хочу оказаться в
точности как Марцелл. Я чуть дёргаю влево, подальше от того места, куда,
как мне кажется, может угодить Марцелл, но в остальном держу свой
каменный диск прямо и готовлюсь, вцепляясь одной рукой в зелёную раму
экипажа.
Я врезаюсь в пыль. Она забивается в глаза, в рот — густая и сухая. Я
не вижу больше чем на полметра вперёд. Ощущение каменного колеса
Марцелла уносится вправо; к счастью, Феликс, похоже, видит его и
корректирует курс, проносясь в паре метров. Что-то хрустит под
скрежещущим рёвом моего собственного каменного колеса. Колесницу резко
бросает. Даже с Волей в ногах, даже присев и изготовившись, ноги
отрываются от маленькой деревянной площадки. Только хватка на раме не
даёт мне вылететь. Руку будто вырывает из плечевого сустава. Треск под
ногами убеждает меня: по меньшей мере одно деревянное колесо уничтожено.
Миг невесомости.
Затем ноги снова касаются дерева, и я — каким-то чудом — всё ещё на
колеснице, которая — каким-то чудом — продолжает мчаться вперёд. Я
вырываюсь из облака пыли на чистый воздух, моргая, чтобы очистить глаза,
— и едва успеваю заметить, что несусь прямо в поворот. Красные обломки
кружатся за краем полотна на периферии зрения. Я задыхаюсь. Дрожащая
рука отпускает перила колесницы, берёт вожжи и тянет меня влево в
вираж.
Я жив. Всё ещё в гонке.
Теперь я впереди Феликса — он взял поворот широко, и позади меня
остался лишь Иро. В уме я вижу, как одно из каменных колёс сзади быстро
замедляется, откатывается назад и смещается к внешнему краю трассы. Без
сомнения, колесница Тиберия. Марцелл либо без сознания, либо просто
позволяет напарнику выйти из гонки, но так или иначе Воля, вложенная в
колесо, всё ещё там. Это хорошо. Я невысокого мнения о Марцелле, но уж
точно не хочу видеть его мёртвым.
Аэква и Индол обогнали Диану и теперь висят на хвосте у Феликса; я