невозмутимой.
— Нет смысла задерживаться дольше, чем нужно, — говорю я наконец.
Слыша тревогу в собственном голосе. — Готова? — Жду её напряжённого
согласия, затем громко произношу: —Miseram pacem vel bello bene
mutari .
Ничего в течение секунды. Пяти.
Аэква шевелится. — Ну. Это было—
Скрежет. Движение.
Мы оба отшатываемся назад, когда в центре зала вспыхивает белый свет;
в отличие от прошлого моего визита, это не постепенное слияние, а взрыв
— он устремляется вверх, образуя контур человеческой фигуры.
Одновременно верхний слой пола начинает рябить, словно камень вдруг
превратился в воду: тысячи идеально подогнанных треугольных плиток
внезапно обнаруживают себя, смещаясь и перестраиваясь перед нами,
сплываясь воедино в ледяном свечении, чтобы вырасти и образовать колонну
перед белой фигурой.
Я смотрю, сердце замерло в горле, инстинктивно проверяя своё
воплощение. Но столь же внезапно всё кончается. Всё замирает. Трупы на
плитах неподвижны, безмолвны. Глаза по-прежнему закрыты.
По молчаливому знаку мы с Аэквой осторожно движемся вперёд — к
светящемуся силуэту.
— Какое-то устройство. — Это становится очевидно, когда мы подходим
ближе. Белый контур держит руки на колонне.
— Для чего? — Аэква смотрит на меня с беспокойством.
Я долго выдыхаю. — Полагаю, именно это нам и предстоит выяснить.
— Уверена, ты об этом думал, но тыведь помнишь, что
Ланистия пыталась тебя убить, правда?
За последние несколько дней я думал об этом больше чем достаточно. —
Помню. Не беспокойся. Когда она рассказала мне об этом, она была собой.
— Я звучу увереннее, чем чувствую себя на самом деле, но мы уже зашли
так далеко. Я осторожно выхожу на свет. Мерцающий силуэт растворяется,
оставляя лишь меня. — Но если что-то пойдёт не так — не мешкай.
Беги.
Прежде чем я успеваю передумать, я кладу руку на колонну.
Ничего не происходит.
Я хмурюсь. Оглядываюсь на Аэкву — она пожимает плечами.
Боль .
Боль рикошетит в голове. Ослепляющая. Я даже не могу кричать. Камень
в столбе снова движется — колышется, ползёт по моей руке, обвивает её
хваткой, которую мне не разорвать. Где-то краем сознания я замечаю, как
комната вокруг мерцает, когда я падаю на колени. Аэква бежит ко мне. Она
мерцает. Я вижу сквозь неё. Её нет. Я один здесь — среди мертвецов.
— Обитеум потерян. Не открывайте врата. Синхронный — это смерть. —
Слова вырываются из моего рта. Я задыхаюсь, выкрикивая их в пустоту. Это
всё, что я знаю. Я должен предупредить их. Каждого, кто войдёт сюда. —
Обитеум потерян. Не открывайте врата. Синхронный — это смерть. — Камень
течёт вверх, покрывая всё больше моей руки. Выше локтя. Я не могу