Удар под дых самой реальностью.
Понимание того, что сегодня тебе предстоит подняться и встретить
лицом к лицу новую и непредсказуемую жизнь.
Темно, где бы я ни находился. Почти непроглядная тьма. Последнее, что
я помню, — как стоял вместе с Каэрором у самого края того кратера, перед
стрельчатой стеклянной аркой, а под нами пульсировал свет. Всё это — от
Лабиринта до того мгновения — ощущается как один долгий кошмар. Но я
знаю, что это не так.Знаю . Воздух по-прежнему слегка режет
лёгкие с каждым вздохом. Я чувствую холодный камень Витаериума, прижатый
к руке.
— Вис. — Голос, разбудивший меня, звучит ближе, и вот уже рука
ложится на моё плечо.
— Каэрор?
— Прости, что разбудил раньше времени, но мне действительно нужно,
чтобы ты пошёл со мной.
Я с трудом поднимаюсь и тру глаза ладонями, затем прищурившись
оглядываюсь в полумраке. Пространство довольно тесное; в десяти футах
справа и слева я едва различаю грубые стены, подсвеченные слабым
отсветом, просачивающимся сквозь вход, обозначенный двумя столбами.
Полка у одной из стен, размытые очертания глиняной посуды и небольших
фигурок. Я замечаю и знаки, покрывающие стены. Какие-то рисунки —
подробностей не разглядеть.
— Где мы? — Живот у меня громко урчит. Воздух здесь тёплый;
изодранная одежда с Юдициума исчезла, её сменила лишь грубая льняная
юбка до колен. В остальном я бос и обнажён до пояса — единственным
украшением служит амулет-скарабей, пристёгнутый к руке. — Боги. Рано?
Как долго я проспал?
— Кабр, и достаточно долго. Скажем так — неделю.
—Неделю ? — Я неловко вскакиваю на ноги, и силуэт Каэрора
стремительно подхватывает меня, не давая упасть. Мышцы сведены —
неудивительно, учитывая только что услышанное.
— Устройство, с помощью которого мы сюда попали, называется Канал.
Оно безопасно и быстро, но на время перехода отключает сознание. После
него требуется… довольно долгий отдых.
— Ты не подумал упомянуть об этом?
— О, я определённо упоминал. — Его беспечность эхом разносится по
темноте. — Идём. Поговорим по дороге.
Глаза мои немного привыкают; я позволяю Каэрору вести себя вперёд, на
мерцающий свет, мимо двух столбов — квадратных колонн, покрытых
странными изображениями людей и животных, — стерегущих вход.
Я замираю на месте.
— Кабр, — произносит Каэрор, широко разводя руки в нарочито
торжественном жесте в сторону того, что раскрывается перед нами.
Расщелина, в которую мы вышли, огромна. От того места, где я стою, до
дна — добрых сто футов, и столько же — а то и больше — до самого верха,
где свод сужается в извилистые трещины и разломы, сквозь которые едва