мне лишь в тот самый момент, когда я это произношу.
Удивлённое молчание. — Есть ещё один город там, где мог бы быть
Катен. Похожий на Дуат. Я никогда там не бывал, но слышал описания. — Он
бросает неуверенный взгляд на далёкую пирамиду, потом снова на меня. —
Где же ты это видел?
— Лишь мельком. Я попал под удар Ангвиса в прошлом году. У них было
какое-то странное оружие, воздух начал вибрировать, и я… увидел. —
Подробности я намеренно опускаю. Теперь, когда связь установлена, думать
об этом дальше не хочется.
Каэрор изучает меня. Хочет знать больше, я чувствую, однако видит моё
нежелание говорить. — Я хотел бы услышать подробности позже, если ты
захочешь рассказать, — произносит он мягко. — Но пока, полагаю, у тебя
самого есть ещё немало вопросов?
— Самую малость, — соглашаюсь я с кривой усмешкой, благодарный за
возможность уйти от темы. Когда мы трогаемся по песку, Каэрор снова
ведёт Джедефа, и мой взгляд переходит на него. — Ты сказал, что вложил в
него Волю, чтобы вернуть его к жизни.
— Именно так.
— Но… боги. Что происходит, если ты теряешь его из виду? —
Поддерживать имбуирование объекта означает сохранять точный мысленный
образ его формы: небольшие отклонения допустимы, однако значительные
изменения нужно наблюдать воочию, чтобы не утратить имбуирование.
Непрестанно меняющийся силуэт человеческого тела наверняка относится ко
второй категории.
— Ничего. Разум иунктуса берёт на себя значительную часть когнитивной
нагрузки. Они поддерживают его сами, изнутри.
Я смахиваю каплю пота, уже изнемогая под неотступным жаром дня. Песок
рассыпается мелкими белыми волнами от наших шагов, когда мы перебираемся
через гребень бархана и начинаем спускаться по другому склону, скрывая
позади себя долину и чёрную пирамиду. — Но… этотвоя Воля , —
говорю я наконец, давая понять свою растерянность. Это один из
краеугольных камней имбуирования: только сам имбуирующий властен над
ней.
— И она таковой остаётся — ты всегда можешь вернуть её через
физический контакт, а умрёшь ты — умрёт и она. В этих отношениях всё как
дома. Но здесь, однажды вложенная вовне тела, Воля может быть… вплетена,
пожалуй, в чужую. Словно добавляется в общий резервуар. «Усыновление» —
так называл это мой наставник. — Он видит моё недоверчивое выражение. —
Знаю, но вспомни, что я говорил тебе о Разрыве. Ты должен понять: здесь
всёпринципиально иначе . Возьми хотя бы Витаерий на своей руке.
Если ты учился в Академии, то изучал их. Ты знаешь, что никто
по-настоящему не понимает, как они работают. И почему так?
Я прикусываю губу. — Потому что Воля не может напрямую воздействовать