искать.
Я вырываюсь из лестничного пролёта в тени колоннады. Огромное
пространство гудит криками и смехом празднества, которое продолжается
где-то вдалеке — судя по всему, тревога, которую мы подняли, не нарушила
его ни на миг.
Я останавливаюсь — всего на секунду. Перевожу дыхание и думаю. Номарх
сказал, что не способен создать достаточно большое отвлечение, чтобы
выманить Собирателей.
И всё же.
Я бегу осторожно, лишь однажды вынужденный укрыться, когда мимо моей
скрывающей тьмы торопливо проходит группа жрецов — я думаю, это жрецы, а
не иунктии, — переговаривающихся между собой тихими, взволнованными
голосами. Совсем скоро я добираюсь до огромного открытого прохода к
треугольному тоннелю; тёплое сияние пирамиды слепит, нависая
впереди.
Сердце уходит в пятки, когда я достигаю короткой тени у входа в
тоннель и глаза мои нехотя привыкают к свету. Ничего не изменилось.
Тёмные фигуры по-прежнему висят на стене — дремлющие, безмолвные,
готовые пробудиться в тот миг, когда я ступлю на обсидиановый мост.
Вторжение в Номарх, похоже, не потревожило ни одну из них.
Я поворачиваюсь, чтобы вернуться в главный зал — если мне удастся
найти женщину, которая впустила нас через тайный вход, значит, я смогу
заставить её выпустить меня обратно — и замечаю Надзирателя.
Женщина в чёрном находится далеко, не менее ста футов, и я был бы
лишь силуэтом на фоне Пирамиды Ка. Но она бежит. Стремительный спринт
прямо на меня.
Достаточно одного мгновения, чтобы понять: даже если я успею вступить
с ней в физический контакт, она всё равно успеет разглядеть моё лицо. А
это, в свою очередь, откроет Номарху всё, на что я способен.
Я ныряю в ближайший проход и бегу.
Налево. Направо. Скольжу на поворотах, но не знаю, куда иду, понятия
не имею, что это вообще за часть Святилища. Я слышу звук погони. Не
приближается, но и не отстаёт. Сердце бьётся о рёбра. Напоминает
Лабиринт, только там у меня хотя бы была видимость контроля. Так мне не
спастись. За любым поворотом может оказаться тупик — и конец.
Ещё один поворот налево — и в обсидиановой стене окно. Шириной около
трёх футов. Я резко останавливаюсь. Внизу течёт Инфернис. Примерно
двадцать футов до узкой полоски берега, разделяющей обсидиан и яд.
За спиной шаги — слишком громкие.
Я карабкаюсь на подоконник, протискиваюсь в проём и соскальзываю с
края.
Падение выходит неловким и неуклюжим от спешки; желудок подкатывает к
горлу, и вот я уже ударяюсь о голую землю и камень, боль пронзает тело,
несмотря на все попытки сгруппироваться. Я резко откидываюсь назад,
прочь от подёрнутой зеленью воды, лёгкие мгновенно обжигает уже от