затем Лир. Они плывут мимо меня; я едва слышу их, не то что воспринимаю.
Ноющая боль в руке — тупая, пульсирующая. Я не могу удержаться от того,
чтобы не бросать взгляды в сторону Тары. Она ни разу не смотрит в
мою.
Затем она выбирает. Железные торки в её руке — знак её выбора. Их
достаточно для всех нас, но она не возьмёт нас всех.
Она выбирает Конора, первым. Затем Шеанну. Затем Миаха и Фергуса.
Из старшей группы я остаюсь единственным. Моё сердце трепещет.
Опускается.
— Возьмёшь ли ты Леатфира? — Этот возглас раздаётся откуда-то и
подхватывается другими, краткий шумный призыв к Таре признать меня — и я
не знаю, чувствовать ли смущение или надежду. Я слежу за ней. Она
подходит и встаёт передо мной. Изучает меня. Смотрит мне в глаза долгие
несколько секунд.
— Нет, — говорит она громко.
Моё сердце падает, и я едва не открываю рот, чтобы возразить, — но
это её решение. Она наш вождь, и если мне до сих пор не удалось убедить
её, я должен принять это сейчас. Я продолжаю встречать её взгляд.
— Нет, — повторяет она. — Но я возьму Деаглана.
Она надевает железный торк мне на шею под приветственные
возгласы.
НАШ ПОСЛЕДНИЙ УЖИН В КРАННУГЕ ПОЛУЧАЕТСЯ
ШУМНЫМ. Праздничным — жареное мясо для всех, музыка от юного
одарённого Брина и песни, подхваченные в дружном нестройном веселье.
Костры на берегу озера пылают жарко, легко прогоняя ночной холод Лох
Траэналы. Пламя мерцает оранжевым на неподвижной воде.
Я откусываю от бедренной кости, когда Тара подходит и садится рядом
со мной. Мы не разговаривали эти несколько часов — не намеренно, просто
она была занята разговором с Падрайгом и Лиром, а я прощался с
остальными учениками. — Я почти победил тебя, — замечаю я с набитым
ртом.
Она фыркает. По-настоящему презрительный фырок, но с крошечным
намёком на улыбку в конце. — Ты был почти вызовом. Когда наконец решил
драться — после третьей или четвёртой нанесённой мной раны.
Я ухмыляюсь. — Я не думал, что ты действительно сломаешь её, —
признаюсь я, поднимая руку.
— Я не думала, что ты достаточно глуп, чтобы сказать мне это.
Я смеюсь, и Тара позволяет себе редкую улыбку, когда мы устраиваемся
поудобнее. Легко в компании друг друга снова. Травмы здесь достаточно
обычны, даже если их редко причиняют так намеренно. Нет ни затаённой
неприязни из-за того, что произошло, — да её и не должно быть.
Улыбка постепенно сходит с моего лица, когда я снова обдумываю
поединок. — Это было как голос в голове — после того.
Она медленно кивает. Без удивления. Взгляд ненадолго задерживается на
копье у моего бока. Мы просто сидим мгновение, оба наблюдая за огнём, а