— Древнейший довод в пользу дурного поступка — что все так делают.
Чтобы разрушить то, что они выстроили, потребовалось бы согласие каждого
человека, потратившего жизнь на строительство этого, — тихо согласился
мой отец. — Им пришлось бы отказаться от всего, к чему они стремились
всю свою жизнь. И при этом в значительной мере — на благо тех, за чей
счёт всё это изначально было получено.
— Значит, они узнали, что вы в курсе, — произнёс я наконец. — Вот
почему они напали.
— Отчасти. — Он грустно улыбнулся мне. — Но главным образом,
подозреваю, потому что обнаруженные нами сведения содержали инструкции
по созданию оружия. Нечто, с помощью чего мы, возможно, смогли бы
угрожать даже Республике, успей мы разобраться в этом вовремя. — Он
тяжело выдохнул. — Именно это Эстеван использовал на навмахии.
Тишина.
— Ты знаешь об этом? — спросил я тихо.
— Знаю достаточно. И ты принял верное решение, сын. Я любил Эстевана.
Но то, что он сделал, было чудовищным.
Облегчение, в котором я не отдавал себе отчёта, вдруг разлилось в
груди. В словах отца не было сомнения. Ни колебания. Я говорил себе
бессчётное число раз, что поступил правильно, и даже верил в это. Но
услышать это от него… я жаждал этого сильнее, чем осознавал. — Ему
казалось, что это единственный путь вперёд.
— Общество не способно превратить человека в чудовище, Диаго. Но оно
может дать ему повод им стать.
— Тебя не соблазняло использовать его самому? Чтобы остановить
вторжение? Даже чтобы предотвратить Катаклизм?
— При возможности я бы пригрозил. А если бы оружие было готово и
работало вовремя? Против вторгшихся солдат? — Он встретил мой взгляд, и
даже сейчас я видел в нём колебание, внутреннюю борьбу, но он медленно
кивнул. — Да, Диаго. Я бы использовал его, а затем пригрозил сжечь
Республику дотла, если они не уничтожат Колонны Авроры.
Я сглотнул. Крики навмахии шелестели в ветре, проносившемся над
холмами. — А если бы они отказались?
Он помолчал. Долго думал.
— Когда родилась Иса, я был в ужасе, знаешь ли. Я прекрасно понимал,
что должен делать как король, но быть отцом… Я был так уверен, что
подведу её. Что быть хорошим правителем и хорошим отцом несовместимо. А
потом твоя мать сказала кое-что. — Он улыбнулся. Глаза потеплели и
заблестели от нежного, грустного воспоминания. — Она сказала мне, что
ребёнку нужно слышать и по-настоящему понимать от отца лишь три фразы,
пока он растёт. «Я люблю тебя». «Я помогу». И «Я не знаю». Мы с тобой
только-только добрались до последней, Диаго. Ты только начинал видеть,
что иногда у меня нет ответов. Нет простого пути вперёд. Это скрытая