и всё же какой-то тревожный на взгляд, он преломлял свет так, что у меня
начинала болеть голова.
Сам свет, отбрасывавший длинные тени во всех направлениях от
бассейна, исходил из огромного белого обелиска. По нему обвивались
золотые жилы света, пульсируя.
Я был достаточно выбит из колеи, чтобы не сразу понять, что это
такое, — на секунду. Несмотря на то что оно заполнило весь мой взгляд.
Несмотря на то что шрамы на спине заныли инстинктивно.
Колонны Авроры.
Я смотрел в оцепенении, пытаясь осознать важность происходящего. Она
была куда ярче той Колонны Авроры, которую я знал, — свечение той, что в
Тенсии, едва было заметно, — но сомнений не оставалось. Видеть её здесь
казалось невозможным: в Республике каждая охранялась постоянно. Каждая
известная находилась под полным контролем Катена.
Я не двигался, залитый золотым светом, и наконец перевёл взгляд
дальше. В воде тоже стояли две статуи, вытянувшись по стойке смирно, —
между мной и обелиском. Не похожие на те, что я уже заметил: эти были
целиком сделаны из серебра, и вместо гладкой поверхности каждый дюйм их
тел покрывали символы, напоминавшие те, что воины наносили на себя перед
боем. Головы у них были тонкими, но вместо диска — вычеканенные
мерцающие бесконечные узлы. Каждая держала копьё и, в отличие от сотен
чёрных фигур, выстроившихся вдоль краёв бассейна, эти источали тот самый
слабый пульс Воли, который я почувствовал в тех, что видел снаружи.
В груди возникла тревожная вибрация. Холод, пробиравший до костей ещё
несколько мгновений назад, сменился чем-то густым и тёплым.
«Достойный и расколотый — вперёд. Иди к менгиру ».
Я вздрогнул от шёпота, но снова огляделся и никого не увидел.
Достойный и расколотый? Я понятия не имел, что это значит. Впрочем, в
остальном указание мне и не требовалось. Идти было больше некуда. Делать
— больше нечего.
Я вошёл в бассейн.
Вода была тёплой и, что было ещё неприятнее, не рябила, когда я встал
в ней. Я нахмурился, затем присел и зачерпнул её одной рукой, позволив
стечь сквозь пальцы обратно на стеклянную поверхность. Вода впиталась
бесшумно, без единого всплеска.
Я медленно брёл вперёд. По мере продвижения я начал замечать острые
блики под поверхностью. Металл, рассыпанный по дну мелкого бассейна.
Оружие.
На дне лежали клинки, копья и ножи. Одни — золотые, другие — железные
или каменные. У многих были деревянные части, но ни одна, похоже, не
гнила и не рассохлась. Даже сквозь искажающую линзу воды было легко
разглядеть, что на каждом — те же отметины, что на оружии Тары, Падрайга
и моём собственном. Девять отдельных участков, каждый со своим