символом.
Я шёл осторожно, разглядывая их. Это испытание предназначалось
одновременно для воинов и друидов; воин, разумеется, должен был взять
одно из них. Но здешние воины думали иначе. Для них оружие было
особенным. Частью их самих.Особенно длянасцеанн .
Я не обратил на них внимания. Прошёл мимо, миновал ряды пустых чёрных
статуй, а затем — двух пульсирующих серебряных, пока не оказался перед
Колоннами Авроры. Она возвышалась надо мной. Её сияние было столь ярким,
что мне пришлось заслонить глаза.
«Положи руку на менгир ».
Вот оно. И этому указанию я не удивился, хотя шёпот всё равно
тревожил меня сильнее, чем я мог выразить. Способность насцеанн,
необходимость пройти это испытание — теперь всё обретало куда больше
смысла, даже если я по-прежнему не понимал, как именно оружие передаёт
Волю своим владельцам.
Единственное странное обстоятельство: я уже израсходовал Волю,
которую даровало моё копьё. А это должно было быть невозможным.
«Положи руку на менгир ».
Годами я боролся с этим. Я выбирал порку — снова и снова, — лишь бы
не сдаться перед Колоннами Авроры в Летенсе. И всё же это было иным. Это
не Иерархия хотела сделать меня одним из своих. Как ни трудно было
разграничить, больше это не было вопросом принципа.
Я всё равно колебался.
«Положи руку на менгир ».
— Почему? — произнёс я вслух. Слово, казалось, поглотил вязкий
бассейн.
В ответ пульсация Колонны Авроры, казалось, усилилась, но никакого
иного ответа не последовало.
Я стоял ещё несколько секунд. Скорее нехотя, чем нерешительно. Но
времени у меня здесь оставалось всё меньше.
«Положи руку на менгир ».
Я зарычал и прижал ладонь к вибрирующим, светящимся жилам Колонны
Авроры.
В Катене для передачи Колумны способности использовать Волю
требовался особый ритуал. Слова, которые нужно было произнести, чтобы
хоть что-то произошло. Я знал это, потому что много раз прикасался к
Колоннам Авроры там. Матрона Атрокс физически прижимала меня к ней
ранними утрами, когда не было иных свидетелей, кроме жрецов, и кричала,
требуя покорности, снова и снова. Но я так и не сдался, и прикосновение
всегда было лишь кожей о безответный камень.
Это было иначе.
При контакте раздалосьгудение . Словно высвободилась
энергия, которая незаметно накапливалась вокруг меня, — невидимая волна
взорвалась от обелиска, пронеслась сквозь камень и унеслась в остальной
Форнакс.
Затем боль в голове — острая, холодная, отчётливая.
«СИНХРОННО! » Женский крик был паническим — настолько
внезапным воплем, что я пошатнулся. Слово рикошетом отдалось у меня в
черепе.
И тогда — пульс повсюду.
Окружение не изменилось, но в сознании город внезапно ожил