рассыпалась сквозь пальцы, но никаких признаков того, что мне было
нужно, не было. Часть деревьев вдоль дороги поникла, но уцелела; я
остановился, чтобы собрать плоды — какие мог, — тщательно сберегая
каждую каплю сока, грозившую вытечь из уголков рта. Собиратели каким-то
образом прошли сквозь дверь, но, судя по всему, не уничтожили всего.
Лишь то, что могло позволить общине жить здесь. Они следовали приказам.
Гнались за эффективностью, а не за ненавистью.
Мой разум, прежде сосредоточенный лишь на том, чтобы добраться сюда,
заработал лихорадочно. Что могло перекрыть воду? Я однажды спросил
Каэрора, откуда она берётся, и он признался, что не знает. Предполагал,
что это глубокий подземный водоносный слой, не тронутый заражением.
Я вспомнил «чистую» воду в Дуате. Вспомнил, что на вкус она была
такой же, как здесь.
[]Вэк .
Опасения усилились, когда я вытащил из глубины колодца слишком лёгкое
ведро: на дне плескался дюйм влаги, и я жадно выпил её, твёрдо
отказываясь думать о её возможном источнике. Этого питья хватило, чтобы
в голове прояснилось; я опустил ведро и, кажется, услышал эхо всплеска —
оно достигло дна, — но когда поднял снова, внутри было лишь несколько
капель.
Я мрачно уставился на него. Этого недостаточно. Мне нужно больше,
чтобы восстановить силы, смыть с себя яды и наполнить бурдюк перед
обратным путём в Дуат. Витаэрии под кожей способны занести меня лишь на
определённое расстояние.
Вздохнув, я прикинул длину цепи и проверил её прочность. Моего веса
она выдержит легко.
Я отцепил ведро, несколько раз обмотал звенья вокруг пояса и начал
спускаться во тьму.
Колодец был едва в несколько футов шириной, и мои плечи задевали
каменные стены по мере спуска — и без того измотанные мышцы напрягались
из последних сил. Тьма пришла быстро, тёплые огни сада поглотил
окружавший меня камень. Вскоре единственным ориентиром стала яркая точка
далеко наверху, хотя у меня было смутное ощущение, что пространство
вокруг расширяется.
Затем — едва уловимый всплеск, когда мои босые ноги коснулись тонкой
плёнки жидкости на камне.
Я упал на колени и зачерпнул воды прямо в рот, понадеявшись, что
ядовитых остатков, смытых с кожи, недостаточно, чтобы отравить её. После
этого я сел в лужу — скорее лужицу, глубиной меньше дюйма — и тщательно
отёр себя. Едва не заплакал от облегчения, когда прохладная жидкость
унесла последние жгучие ощущения с кожи. Я плеснул воды на лицо и закрыл
глаза без боли. Прислонил голову к камню. Прошло больше суток с тех пор,
как я побывал в Инфернисе.
Я позволил себе несколько минут насладиться полным, умиротворяющим